– Правда не раскаиваешься?
– Правда. Ну а потом я открыл частное охранное бюро и теперь сам себе хозяин. Я не создан для того, чтобы карабкаться по карьерной лестнице, где слишком много интриганов, фаворитов и откровенных подхалимов. Я понял это поздно, но, к счастью, не слишком.
Джиллиан пристально смотрела на Джона и пыталась понять, насколько он сам верит в то, что говорит.
– Зачем ты вообще подался в полицию? – спросила она."
"– Идеализм, – ответил Джон. – Я хотел защищать добро и наказывать зло. По крайней мере, вначале… Потом, конечно, энтузиазма поубавилось, но так, наверное, бывает на любой работе.
– А дети, которых ты тренируешь…
Джон рассмеялся:
– Ах дети… ну, это остатки идеализма. До сих пор убежден, что в наших силах направить энергию молодежи в нужное русло. Достаточно не позволять им бездельничать, вот и всё. Именно скука, бессмысленное времяпровождение заставляет их пробовать наркотики, драться, воровать… мешает реализоваться в жизни по-настоящему. Думаю, что при помощи спорта здесь многого можно добиться.
Во всяком случае, это то, что у меня получается.
– Но почему Саутенд? Это так далеко…
– Я пробовал устроиться в два лондонских клуба, но после увольнения из Скотланд-Ярда и там, и там меня встретили настороженно. Вот я и решил уехать туда, откуда не так просто будет проследить мою личную историю. В Саутенде не очень много проблемных семей, и бо́льшая часть моих подопечных вне группы риска. Тем не менее я ими занимаюсь и, как кажется, не без обоюдной пользы… Во всяком случае, я рад, что оказался там… А ты?
Джон взял у нее кофейную чашку и поставил на пол рядом с матрасом, а потом обнял Джиллиан:
– Иначе я не встретил бы тебя… Вот это действительно была бы жалость.
Они еще раз занялись сексом, а когда закончили, в комнате и за окном было совсем темно. Джиллиан заметила, что ей с трудом удается держать глаза открытыми, и подумала, что главное сейчас – снова не провалиться в сон, которому больше не осталось сил сопротивляться. Такой счастливой и уставшей она себя чувствовала.
Проснувшись в очередной раз, она увидела, что вокруг ничего не изменилось. Снаружи непроглядная темень, но в свете фонаря, стоявшего прямо перед окном, можно было видеть, как летит снег. Джиллиан посмотрела на часы и ужаснулась: полдевятого! Том вернется самое позднее в десять. У нее полтора часа на то, чтобы добраться до дома и принять душ. А с учетом того, что снег валил вот уже пятый час подряд, обратная дорога обещала быть трудной.
