Так… Сделаем вот что… Я тебе принесу один предмет завтра. Ты пальчики с него снимешь, только неофициально, и сравнишь их с пальчиками на банке с кофе, в которой рыжье было. Ну, это — зубы золотые. Только внимательно смотри, сличай, чтобы ошибки не было.
— Я всегда внимательно смотрю, — распрямился Валентин и подтянул штаны. — А что это за объект будет?
— Только никому не слова… ладно? Там и мои пальчики будут, сто пудов, но ты как-нибудь отфильтруй их. Я тебе свои для образца оставить могу. Я же за объект хватался.
Но мои отпечатки сверху должны быть. Уже после исследуемых.
— В дактилоскопии нет понятия «последних рук». Следы накладываются вне зависимости от времени их оставления. Конечно, я постараюсь отмести твои пальцы.
— Вот и славненько… Но это только между нами. Никто не должен знать об этом объекте исследования, да и о результатах тоже. Это гостайна, Валентин… ты же помнишь, из какой я структуры? — последнюю фразу я проговорил шепотом.
— Да, конечно, — заговорщически закивал эксперт и тоже прошептал, пылко и искренне: — Служу Советскому Союзу.
* * *Зал ресторана «Аист» был полон гостей. На небольшой сцене уже бренчал и пиликал местный волосато-усатый ВИА. Ударник, соло, ритм и бас. И, конечно же, ионика.
Вокалист, тряся барашковой шевелюрой и переступая с ноги на ногу в туфлях с массивным каблуком, завывал хит — «Золотую лестницу».
Мы с Алёной пришли пораньше и заняли стол, который удалось в последний момент очень удачно зарезервировать через звонок Эрику Робертовичу.
Сегодня вечер пятницы, и попасть в ресторан было бы не так просто, учитывая, что он единственный в городе.
Мы с Аленой расположились за столом с белой скатертью. К нам тут же подсел парень в темно-зеленом костюме, в белой рубашке и галстуке. Ну жених прямо! Только столик наш весь занят, и женихов нам тут не надо… Я поднял глаза на парня, собираясь не совсем вежливо, понастойчивее его попросить быстренько покинуть нашу дружную компанию, но парень обезоруживающе улыбнулся, кивнул, здороваясь, Алене и проговорил, обращаясь ко мне:
— Здрасте… Саныча, а где Зина? Она придет?
Мать честная! Это был Тулуш.
Я его даже не признал в таком наряде. Пуговки, что малахит, отливают благородным изумрудом, стрелки на брюках так наглажены, что об них порезаться можно. А на рукавах рубашки… запонки? Ну точно, они самые.
Мозг отказывался видеть в этом элегантно наряженном молодом парне моего Салчака.
