Тулуш не ответил, а стал вдруг что-то бормотать на своем, на Тулушском, а я подмигнул Вере, мол, не обращай внимание, у Салчака шаманы в родове были. Так что сейчас он всех духов к чертям собачьим разгонит, тем более что мы, сотрудники правоохранительных органов, в них особо и не верим.
Вера была атеистом, партийцем, но девушкой. И держалась возле меня, ежилась. Даже когда она в Мохово пристрелила беглого урку — не была такой растерянной, как сейчас. Все же обстановочка ее угнетала.
Где-то заунывно заухал филин. Еще как назло, на прилегающих кладбищу улицах не горели фонари.
В Зарыбинске фонари вообще через раз работали даже в центре, а тут и вовсе потухли давным-давно, а может, никогда и не загорались, просто торчат столбы, чернеют, как мачты кораблей-призраков.
Я взял лопату, фонарик, и мы вошли на территорию кладбища. Как назло фонарик светил тускло, приходилось пробираться почти наощупь.
Вид унылый. Железные и бетонные надгробия, иногда старые кресты со времен царя Гороха. Нет полированных плит и блеска мрамора или гранита, все старое, простое, замшелое.
Будто кладбище заброшено.
Сейчас в 78-м оно действительно уже было переполнено и усопших свозили на новое, в пяти километрах от города, а сюда только дохоранивали, втискивали могилки к родственникам, или присоседивали к заброшенным и неухоженным холмикам со сгнившими крестами.
— Ну и жуть… — передернула плечами Вера, вцепившись мне в руку. — Бр-р… Ненавижу мертвецов…
— Бояться надо живых, — улыбнулся я. — А мертвые не кусаются. Разве что только в зарубежных фильмах.
Нужную могилку нашли с трудом. Хотя я и прогулялся сюда заранее еще днем, поискал, запомнил. Но ночью все выглядело совсем по-другому. И не было этих зловещих теней от покосившихся крестов. И откуда, кстати, эти ползучие тени здесь? Луны ведь нет…
Тулуш принялся копать. Вгрызался в землю, как землеройка. Без отдыха и пауз углубился по колено. Выдохся, и я его сменил.
— Нужно было две лопаты взять, — проговорила Вера.
— Тут вдвоем не развернуться, — возразил я.
— Будем по очереди рыть и отдыхать заодно.
Копать было не сложно, земля еще не слежалась, рыхлая, но объем пришлось перелопатить немаленький. Больше двух метров вглубь.
Наконец, через полтора часа лопата глухо стукнулась о крышку гроба.
Ветер вдруг усилился. Будто не хотел, чтобы мы тревожили покойника. Тулуш приналег на лопату, ускорился. Не терпелось ему вскрыть гроб, пока духи не нагрянули. Но торопливость обернулась неудачей. В какой-то момент послышался хруст.
