Серый стоит на четвереньках, Мухтар лижет его лицо, он морщится, а затем падает без сил пластом, так и не поднявшись, выдыхая со свистом.
Я тоже присел рядом на корточки.
— Какого рожна ты от меня бегал? — проговорил я сурово. — Еще и по стройке ночью? Если бы не Мухтар, соскребали бы тебя с бетона!
Тот сел и смотрел на меня, как затравленный зверек, поглядывая то на лестницу, то на Мухтара.
— Не вздумай убегать, — уловив в его взгляде желание драпануть, проговорил я. — Мухтар все равно догонит. Он, в отличие от тебя, дурака, в темноте видит.
Не знаю, видят ли собаки в темноте, но сказанул я это для убедительности, и подействовало. Серый как-то сник, размяк и перестал глядеть в черноту.
— Дядя, а ты кто? — пробормотал он."
"— Лейтенант милиции Морозов. Можешь называть меня Сан Саныч.
— А-а… Так это ты меня сегодня пропустил, там, в ментовке? А чего сейчас за мной пришёл?
Да уж. Как такие повороты объяснишь, когда собственные резоны вслух при людях и произносить-то нельзя?
— Поговорить… Натворил ты делов.
Как выпутываться думаешь? — стал пробивать я почву.
— За спасение спасибо, но ничего у тебя не выйдет, дядя.
— Что не выйдет?
— Посадить не выйдет, я малолетка. За кражи не посадишь.
— Если бы хотел посадить, то не выпустил тебя из ГОВД, — хмыкнул я. — И много ты краж совершил?
— А ты не знаешь?
— Знаю, — слукавил я. — Но хочу от тебя услышать.
— Все, что натворил — все мое… — хмыкнул парень, уже поднимаясь на ноги.
— Это ты так с мамкой своей разговаривай, — одернул я его.
— А мне отвечай на вопросы коротко и ясно. И потом… я помочь хочу.
— Нет у меня мамки. И папки нет. Меня сеструха ростит, — с какой-то обидой проговорил Серый. — Ты же ее сам видел.
О как… Я стал перебирать в памяти прошлое Серого. Мы никогда не были товарищами, а скорее — наоборот, тихими врагами. По крайней мере, он меня точно не жаловал. Даже ненавидел за то, что народ в отряде ко мне прислушивался, и еще за один интересный случай. Однажды я решил проставиться за днюху.
Даже алкашку надыбал, не бог весть какую, бражку вымутил, которую сидельцы умудрялись ставить в пакетах, в корпусах от огнетушителей и в других скрытых емкостях. Так вот… объявил я, значит, всем, мол, юбилей у меня, мужики, давайте праздновать вечером по-тихому. А Серый вдруг взъерепенился. Почему-то мое приглашение ему поперек горла встало. И сдал он наши посиделки, стуканул администрации. В открытую не признал, конечно, но кроме него некому было.
