Первый отлично тренирует бедра и дельтовидные мышцы (плечи), а рывок прорабатывает мышцы спины и ягодицы.
После контрастного душа я растерся жестким вафельным полотенцем докрасна, нацепил милицейскую форму, немного подухарился одеколоном соседа, одолжил зелененький «Шипр». Парфюм недорогой, но и не дешевый. На коробочке читалось — 2 рубля 80 коп., доступный для граждан одеколончик, а Нурик в нем души не чаял. Еще бы, сейчас это один из фаворитов среди непритязательного советского ассортимента. Запах сандала и экзотических растений за версту сообщал окружающим, что мужчина недавно посетил парикмахерскую.
Надо бы свой парфюм прикупить, да еще много чего надо, все времени нет, да и денег почти не осталось. Я так понял, что зарплата у меня была примерно сто двадцать рэ. Из них оставалось сейчас меньше половины на кармане. Компенсацию на пропитание Мухтара я получил, но тратить из пайка ни копейки на свои нужды я не собирался. Сегодня планировал закупить ему полагающиеся продукты, а для этого проштудировать методичку сначала.
Рацион изучить.
Но это чуть позже, а сейчас дело предстояло важное — заставить Серого написать признательные показания. Тогда его еще можно будет, что называется, взять на поруки, поговорить с педсоставом школы, с классной руководительницей, пусть тоже характеристики накатают, что, мол, парень еще не пропащий, и рекомендуем не прессовать его машиной закона, а дать шанс на перевоспитание. Что-то в этом духе, но красивыми словами.
До нужного дома в этот раз я доехал на автобусе.
Вошел в подъезд и позвонил в звонок.
Дверь мне открыла Алёна, все в том же халатике, но уже с неяркой косметикой на лице.
— Доброе утро, — улыбнулся я.
— Вы? Здравствуйте, — поморщилась она, демонстративно разглядывая мою форму. — А вчера вы говорили, что учитель. Вы всегда обманываете?
— Извините, Алёна Сергеевна, но это была оперативная необходимость, иначе вы бы не позвали Серого, то есть Андрея.
— Откуда вы знаете, что не позвала бы?
— К вам же приходил вчера милиционер. Так? Лейтенант Трубецкой Антон Львович.
За вашим братом приходил, между прочим, а вернулся без него.
Я посмотрел на неё, насколько мог, твёрдым взглядом, но вообще-то возле Алёны взгляд мой сам собой смягчался.
— Ну да… Был какой-то, сказал, что надо переговорить с Андреем. Прошел в комнату. Побеседовал и ушел.
— Как ушел? — я сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб. — То есть, я не то хотел спросить… Он точно видел Андрея?
— Ну конечно, я же его в комнату и проводила.
