А ежели он меня того, — алкаш воздел глаза на потолок, этот жест означал у него обращение к небесам, — того самое… И усё! Сам говоришь — валютчик матерый. У моей Светки даже на веночек денег мне не будет.
— У Любки… — поправил я.
— Чегось?
— Я говорю, твою благоверную, которая из зоны тебя бы не дождалась, как ты выражался, Любкой, вроде, кличут. А собаку — Степаном…
— Да ну ее в пень, эту Любку! К Гришке курва ушла… Сейчас у меня Светка живет. Гришкина… Бабы же, они как куры — двадцать метров от дома и уже ничьи.
— Вас, богатых, не понять, — хмыкнул я. — Ну да ладно… Короче, идешь со мной сегодня в ночь караулить очкарика. Отговорки не принимаются. Выдам тебе оружие.
— Пистолет?
Я только фыркнул погромче.
— Палку.
— Ладно, — понуро ответил Пистон.
Ему почему-то сильно не хотелось выходить на дело. Странно…
* * *— О, Сан Саныч! — обрадовался мне Серый, открывая дверь своей квартиры. — Заходи!
— Привет, Андрюха. Ты почему сегодня не пришел?
— Да сеструха заставила читать книжки, что по литре задали на лето, — парень грустно кивнул на стопку книг на диване.
Там раскиданы были в творческом беспорядке томики классиков. Тургенев, Лермонтов и прочие Фонвизины.
— Читать? Безвылазно?
— Да бли-ин, я говорил ей, что читаю, а сам не открывал. Ты не представляешь, какая там нудятина. То ли дело Жюль Верн или Майн Рид. Вот почему их в школе не задают читать? А эту лабуду — не люблю.
Я поводил бровями, делая значительный вид."
"— Классическую литературу простительно не любить лишь тому, кто её читал.
— И ты туда же, Сан Саныч? Кстати, как там Мухтар? Ты почему без него пришел?
— Он все-таки — пёс немаленький. Не для квартиры.
— А я бы его пустил, у нас места много! — распалялся паренек.
— Ну… ты здесь не хозяин.
— Чой-то не хозяин? — надул губы Серый. — Самый настоящий хозяин.
— Я не то хотел сказать, — улыбнулся я. — Кроме тебя здесь еще и Алена живет. А она старше тебя. И не так хорошо ко мне и Мухтару относится, как ты.
— Да нет ее дома.
— Это хорошо… у меня к тебе один разговорчик будет.
Тайны хранить умеешь?
— Угу…
— Точно?
— Зуб даю.
И глаза большие сделал, будто это поможет.
— Ну тогда слушай. Помощь твоя понадобится…
И я рассказал ему свой план. С каждым моим словом глаза у парня горели все пуще, а сам он то и дело восклицал: «зуб, даю, Сан Саныч! Я могила»!
Лишь только я закончил инструктаж, как в прихожей послышалось движение ключа в замке.
— Сеструха вернулась, — нахмурился Серый, — сейчас опять будет гонять по прочитанному.
