Или не знаешь, где инвентарь? Поди ни разу и не пользовался им?
Я взял в руки пакетик с перцем и повертел, будто с интересом читал этикетку.
— Да я ж чуть не ослеп-на, — Ахметов с болезной миной прищурился. — Ты чего, Мороз? Как я мыть буду?
— В общем, так, — прихлопнул я ладонью по столу, не сильно, но сосед вздрогнул. — Шуруй к коменде. Скажи, что у тебя травма, несовместимая с трудодеятельностью, мол, перца сыпанул не туда, куда хотел. Пусть график дежурств сдвинет или пропуск сануборки примет.
Мне без разницы. Ты мужик, ты и решай вопрос. Заодно и капли отнесешь. Только за стенку держись, чтобы точно поверила.
— Ага, — кивнув, Нурлан подорвался со стула, схватил флакончик и замер, будто опомнившись. Насупился и пробормотал:
— А ты чо-на тут раскомандовался-то? Так-то я и сам разберусь, что делать.
Правда, вышло у него как-то вяло. Без наскоку.
— Слепые пассатижи… — вздохнул я. — Ахметов, смотрю, глаза у тебя все-таки лишние?
— Да, ладно, я ж пошутил, — пожал плечами сосед и на всякий случай отступил на шаг назад.
— Уже и спросить нельзя…
— Если что, конечно, спрашивай, не стесняйся, обсудим и сделаем, как я сказал.
Сомнений в том, что так и будет, у соседа не возникло. Но он вдруг замер и стал разглядывать меня, будто я хамелеон какой.
— Слушай, Мороз, а что с тобой случилось? — протянул он.
— Не выспался.
— Да не-е… Ты всегда был, ну, такой… как… Короче не такой. А тут вдруг это самое… Будто не ты совсем.
— Ты хочешь спросить, что изменилось во мне?
— Да нет, я так. Не отвечай, если не хочешь.
— Понимаешь, Нурик, сон мне приснился, — я картинно закатил глаза. — Пришел ко мне Он и сказал, что так жить больше нельзя. Неправильно это… Вот я его и послушал.
— Кто пришел? Бог?
— Какой на фиг Бог, Нурик? Ты советский человек или нет? Генеральный!
— Сам Леонид Ильич?! Врешь!
— Так говорю же, сон. Но после него что-то щелкнуло у меня внутри. Будто другим человеком я проснулся… Так что будешь барагозить — выселю и тапки не отдам.
Я махнул рукой — мол, шуруй к коменде, пока жив.
— Да я чо? Я ничо… Было и было. Как говорил Кутузов, кто старое помянет, тому глаз вон. А может, это… По чуть-чуть? — Ахметов показал двумя пальцами дозу в воображаемой стопке. — За дружбу нашу с тобой?"
"И как-то даже заискивающе улыбнулся. Надо сказать, такая лыба его не красила.
— Ты в отпуске?
— Не-а, после смены.
