Начало (Я есмь)

Я думаю, он запомнит меня Максима Глотова, хоть и будет меня знать под дурацким именем – «Древний». Какой я древний? Я молод и точно не происхожу из древнего рода. Но паучиха назвала меня древним, и ивры так меня называют. С кем они меня перепутали? Я оглянулся и увидел, как королева, шурша своим яйцекладом вышла через другой ход. И комната опустела, еще минуту назад здесь кипела жизнь, бурлили страсти и страх, и снова тишина и пустота. Интересно, сколько всего помнит эта станция? И помнит ли он настоящего древнего, а не меня.

Нет, то, что меня перепутали с ним это хорошо. Я все еще жив, благодаря этой ошибке, но странно, что это происходит и дальше. Конечно, я могу признать, что древний этот тот мрак, что живет во мне, но что тогда останется от меня во мне? Как мне воспринимать этот мир? Я это ли не я? Это я так думаю, или кто-то так думает внутри меня. Стоит мне признать, то что я это не сосем я, и моей психике придет конец, она просто развалится. Так часто учёные не могут принять бога, потому что признав это, они останутся без науки, а все теории и гипотезы станут никому не нужной глупостью.

Нет уж. Я – Максим Глотов и точка, а «древний» – мое погоняло в этом сумасшедшем мире космоса.

В нижнем доке меня ждал новый корабль, он оказался также похож на кузнечика без головы, но был выше, больше и мощнее прежнего. Золотистые занесли яйца внутрь и встали вокруг моего корабля в почетной охране. Корабли роя уходили через шлюз, их уже осталось не больше десятка. Я вздохнул и прикоснулся к нашлепке на борту, чтобы открылась дверь, как в док вбежали пауки.

Их было больше трех десятков, и размером они были примерно с метр, но это если считать диаметр брюшка, а вот если добавить длинные ноги, то получался размер уже больше пяти метров. А это уже серьезно, лично меня пробила дрожь, когда я их увидел. Учитывая огромные жвала, когти и быстроту, становилось понятно. Что это очень опасные противники и не только для людей, даже для ивров.

Золотистые дали залп из своих длинных плазмометов, и сразу пятеро пауков рухнули и забились на полу в предсмертных корчах, но второй раз выстрелить ивры не успели, те пауки, что бежали по потолку, сбросили паутину, и уже через пару мгновений, насекомые превратились в слабо шевелящиеся коконы, которые другие пауки, чуть меньше размерами, сразу потащили к выходу, тоже, как я понимаю, для приемы пищи.

Один из огромный пауков подбежал ко мне, встал на задние лапы и замахнулся передними, и так и замер в этой нелепой позе.