Начало (Я есмь)

Я укоризненно покачал головой, сделал минутную паузу и буркнул.

-Двинулись! Дара –передовое охранение, Вика –защита тыла, а я мозг в центре.

– Мозг? –фыркнула девушка. –Да ты мозжечок и сморчок!

Девушка ивр шагнула в коридор, я за ней, Вика за мной. А пусть издевается. Я думаю, это скоро пройдет. Жизнь – штука сложная, когда она устроена просто, женщины правят миром, как появляются первые сложности, то они сразу отходят в сторону, отдавая первенство мужчинам. Это как в армии, пока нет войны, у власти находятся одни генералы, обычно их называют паркетными.

То есть генералы, получившие звания не за боевые или другие воинские заслуги, а за счет умелой карьеры в бюрократическом аппарате военного и других ведомств – обычно в этих конторах уложены паркетные полы.

Лизоблюды и прохиндеи, подлецы и мерзавцы с гибким позвоночником. А когда начинается война, то они такое начинают творить, что нормальному человеку становится невозможно понять. В любой войне первые большие потери от таких генералов, потом их постепенно всех уберут, поставят других, обстрелянных, которые придут с самого низа, и тогда победа становится реальностью.

Но стоит отгреметь победным фанфарам, как боевых генералов быстро оттирают от власти, и у руля снова становятся мастера паркета. Так было всегда и так будет еще долго.

Мы вышли из звездолета. Вокруг росла в пояс зеленая одуряюще пахнущая трава, а я уже и забыл, что такое запахи. На станции и в корабле запахов обычно нет, витает некий привкус антисептики и все, а тут как нахлынуло, что я даже какое-то время боялся дышать, насколько густым и наполненным оказался воздух.

Такой же шок испытала Вика, она отошла в сторону, чтобы я не видел ее потрясенное лицо, и присела у посадочных ног кузнечика. Дара крутила головой, как мне кажется одновременно во все стороны, и на лице ее можно было заметить не меньшее потрясение, чем у Вики, меч и кинжал уже были в ее руках, и теперь словно самостоятельные конечности крутились в разные стороны. Цвет ее глаз менялся от голубого до карего и обратно, по-видимому она никак не могла подстроиться под окружающее.

Похоже, что и света для нее было много. Не привыкла. На станции и в звездолете свет мягкий, приглушенный, а тут просто калейдоскоп красок. Багровое светило замерло над лесом, внимательно вглядываясь на суету внизу. Хоть сам свет оказался для меня красноватым и потому непривычным, но я уже с ним свыкся.