Начало (Я есмь)

– Как ты можешь так плохо к ней относиться?

– Я ко всем, как хочу, так и отношусь, – Вика подошла к дереву и

замерла, не зная, что делать. Ствол уходил высоко вверх к самому небу, а первые ветки начинались метрах в пятнадцати над землей. – Это вообще мое дело, и я русская, значит, не толерантна. Ну что, мужчина мой, придумай, как нам на верх залезть, а то и нас сожрут ночью вместе с Дашкой, чего бы мне не хотелось.

– Кому суждено умереть на электрическом стуле, того не съедят на другой планете, – сказал я, задумчиво разглядывая ствол и толстую кору.

– Лично мне гадалка нагадала, что я на горшке помру еще в детском саде, это мне мама сказала, а я выжил, так что и дальше буду жить.

В принципе, кора была мощной, как у сосны, хвататься есть за что, а если еще подсобить себе кинжалом, то забраться можно, правда, лезть высоко, силы много потребуется, я справлюсь, а вот Вика не факт, значит нужна страховка. Я полез в рюкзак, и достал небольшую бухту троса, в пластиковой оболочке, непонятно какой, но вроде крепкий.

Я привязал

бухту к поясу, потому что под нее и крепление там нашлось, а на одежде девушки обнаружилось место куда можно было закрепить страховку. В принципе, одежда, которую нам дал корабль, мне начала нравится, она довольно удобная, в ней ни жарко, ни холодно, пот впитывается, грязь и кровь не пристает, а это круто. Да и дыры как-то ткань сама затягивала. Вообще у меня возникло ощущение, что одежда эта живая, словно звериная шкурка.

Крепкая, сноса нет.

Я сбросил рюкзак на землю, снял пояс с мечом, оставил себе только кинжал, который поместился в одном из карманов на бедре. Подошел к дереву, вздохнул, размял немного руки и захватив первую трещину в коре, которая была словно создана для моих рук, подтянулся и полез. Обувь кстати, тоже показала себя наилучшим образом, вам любой альпинист скажет, что без хорошей обуви лучше никуда не лезть, она должна быть мягкой и в то же время хорошо держать носок.

Забирался я долго, наверное, с час, потом еще полчаса девушку подтягивал, помогал ей подняться, так что когда мы устроились на довольно широкой с полметра ветке, я уже остался без сил и каких-либо желаний, да и ночь пришла.

Причем как-то странно она наступила. Сначала небо загорелось ярким багровым пламенем, причем все сразу, а потом неизвестно откуда приползла темно-зеленая полоса, которая закрыла багрянец, и почти сразу стало окончательно темно.