Начало (Я есмь)

Так мы дошли до дороги, здесь воины кончились, сзади, правда, еще оставалось несколько сотен, но они были ошарашены произошедшим, не хуже, чем я, и не знали, что делать. Такого воины точно не ожидали. Это как в анекдоте про русских богатырей, когда появляется один русский богатырь из-за поворота и говорит – а ну выходи, кто хочет со мной силой померяться. Туда сразу мчится огромная толпа татаро-монголов, чтобы поучить парня, а потом из-за поворота выползает лишь один израненный воин и кричит:

– Не ходи туда, братва, это засада, там их двое.

Вот и моих девчонок было двое. Хоть какие они мои? Чужие они и очень опасные. И в живот мне артефакт сунули, явно от любви, интересно, как теперь вынимать станут? Из трупа? Храм то мы покинули, ничего не случилось, значит, все у них сработало так, как надо. Хороший из меня получился контейнер, удобный, с ножками. Только я об этом подумал, как меня бросила на землю острая боль в животе. Такой я за свою жизнь ни разу не испытывал, хоть боли мне всегда хватало.

– Хватай его, – крикнула Даша Вике. – Будем нести его по очереди. Что-то с ним не так.

Мне глаза застилало слезами от боли, внутри словно проснулся раскаленный вулкан, и его не мог погасить даже мрак, который вился вокруг это странной сферы в моем животе. Девушки побежали. Как они бежали!!! Это раньше я думал, что они быстро бегут, а теперь без меня, да с трёхметровыми стройными ногами они неслись со скоростью того самого бронеавтомобиля, на котором я всех подвез.

Он нам попался навстречу, так они его просто перепрыгнули, а тот почему-то не стал стрелять, может увидел меня? Впрочем, сам я только орал и выл от боли, которая вгрызалась в мое тело, и понимал, что умираю. Но кого это волновало?

Даже я из-за этого не дергался. Умру и умру, обидно лишь, что умираю так мучительно и долго.

Слава богу, что в нашем теле есть и для такой боли предел, называется –болевой шок, после которого человек теряет сознание и больше не ощущает ничего.

Да только почему-то у меня никак не получалось улететь в

небытие, мрак вокруг артефакта клубится, пытаясь мне помочь, и у него получилось, орать я перестал. Но не потому что исчезла боль, она стала просто чуть терпимее, просто у меня не осталось сил даже для того, чтобы раскрывать рот и прогонять через голосовые связки воздух чужой планеты.