Начало (Я есмь)

-Дерьмовый план, – констатировала Вика. – Но лучше, чем мой, он не такой самоубийственный. Смерть мы оттянем на какое-то время, но ненадолго. Прилетит рой и всем конец, насекомые обыщут здесь все, им нужна еда.

– Но пока они будут заниматься поисками, мы будем заниматься любовью, –

проговорил я. – Как тебе нравится такое занятие перед смертью?

– Уговорил, сладкоречивый, – фыркнула девушка. – Уже второй раз ты меня подбиваешь на плохое, моя мама этого бы не одобрила.

Я обнаружил в стене тот технический люк, на который мне указал Корн, но он оказался закрыт.

Панель доступа была непонятной. Сначала Вика попробовала его открыть, приложив свою руку, но ни один светодиод даже не мигнул. Потом стал пробовать я, но и у меня ничего не получалось.

И только когда толпа ампов хлынула в док, от волнения и злости выпустил из себя тоненькую ниточку мрака, она вошла в замок, он щелкнул, и крышка люка начала отходить. Мы залезли внутрь, и он начал закрываться. Сначала была темнота, потом появился слабый свет, и я увидел, что мы находится в небольшой кубообразной комнате, на полу которой находился еще один люк.

Этот открылся без труда, я посмотрел туда и увидел металлическую лестницу, уходящую куда-то очень глубоко. Я вздохнул, пожал плечами, и вступил на нее, боясь больше всего на свете, что расстояние между планками будет не под человеческую ногу. Оно, конечно, так и получилось. Но спускаться можно было, хоть и неудобно. По моим прикидкам тот, кто строил эту лестницу делал ее под трехметровый рост. А значит, следует хотя бы подумать над тем, куда я лезу, если даже ампы там не бывали.

Я бы задумался над тем, в какое дерьмо опять суюсь, но тут мне на пальцы наступила Вика, и я понял, что лучше спускаться быстрее, а не размышлять над проклятой судьбой. Туда, не туда – а куда? Если человеку предназначено быть повешенным, он не утонет, а повесится на шелковом шарфе. А если ему предназначено быть катализатором дерьма? Это серьезный вопрос, на него так просто не ответишь.

Спускались мы долго, может час, может больше, остановились только, попав в какое-то помещение, которое напоминало шар, даже пол, в котором торчал следующий люк, был покатым. Здесь мы и легли, не имея силы даже на то, чтобы разговаривать. А девушка мне моя нравилась, не стонала, не ныла, ползла молча за мной, а ведь могла бы все из меня мозги вынуть —женщины это умеют, то у них ноготь сломался, то голова болит.