Мы стали слишком большими, слишком сильными, слишком организованными, чтобы нас можно было не замечать. И народ удивлялся, а то и возмущался — мол зачем я заставляю химиков разрабатывать технологию перегонки торфа на газ и жидкие фракции, зачем требую добывать горючий сланец — это же сколько мороки! Ведь все хорошо! И так будет и дальше!!! НЕ БУДЕТ. Если ничего не делать — будет все хуже и хуже. Так было всегда и так будет вовек — это правило присуще вселенной начиная от самых седых времен. Нет, конечно бывает, что трупы врагов вдруг начинают проплывать мимо нас, но это означает только то, что кто-то что-то с ними сделал — не исключено, что и они сами, потому что у них ""все хорошо и так и будет"".
Но в нашей ситуации я не видел, кто бы что-то мог сделать с нашими врагами в обозримом будущем — ну не видел я возможности досидеть до того сладостного момента. Мы ""проплывем"" раньше — просто иссякнут ресурсы. И груз этого осознания странным образом, вместо того, чтобы давить, подталкивал меня вверх, заставлял шевелиться и шевелить всех подряд.
И только к ноябрю, когда больше половины топлива и масел шло уже с наших производств по перегонке торфа и горючих сланцев, народ как-то начал осознавать, для чего я все это затеял.
Поэтому-то, когда я начал шерстить наше производство, все уже не встречали в штыки мои вопросы и предложения, а начинали думать, выискивать в них здравое зерно, иногда его даже находили. Вообще, ноябрь стал тем переломным моментом, когда наше производство вдруг выросло из пеленок кустарной промышленности и начало делать первые шаги во взрослую жизнь.
"
"Взять те же двигатели. В октябре мы уже выпускали в мастерских в день тридцать две штуки разных мощностей. Нам требовались прежде всего двигатели для вездеходов и истребителей, причем для вездеходов было важнее — военные уже оценили преимущества перемещения грузов и войск по бездорожью, когда на любую позицию можно доставить боеприпасов и продовольствия, подбросить бойцов и вывезти раненных, или наоборот — срочно вытянуть подразделения, попавшие в трудную ситуацию.
Поэтому они требовали все больше такой нужной техники. Я разбирался в производстве двигателей очень посредственно, на уровне ремонтных мастерских, да и то не сам ремонтировал, а расшивал узкие места два месяца назад. Такую же роль я отвел себе и здесь. Инженеры составляли технологические карты, чертежи оснастки, а уже я, вместе с председателем комитета по производству, смотрели — с каких мест можно перевести станки и рабочих.
