Операцию по его ликвидации удалось провести только в конце июля, когда удачно сложились несколько обстоятельств — недалеко от нашей группы наблюдения оказалась штурмовая группа, а нужный нам офицер был с небольшой охраной. Поэтому операцию по штурму деревеньки провели быстро и без потерь с нашей стороны. К сожалению, офицера захватить живым не удалось, а допросы пленных и его бумаги не пролили сколько-нибудь достаточно света на источник наших неприятностей.
Но все-равно — это дало нам два месяца спокойствия — пока у немцев не появился очередной командир, который стал отдавать такие же приказания. Его мы тоже убили и так далее — убивая людей, отдающих особо вредные приказания, можно парализовать противодействие врага — не каждый у них может даже прийти к мысли отдавать такие приказания — таких людей еще надо поискать, а далеко не все начальники знают — кого именно надо искать, так как не все мыслят нешаблонно — обычно появляется какой-то подчиненный с новыми мыслями и идеями — генератор идей — которому дают зеленый свет и смотрят, что же у него получится.
Так вот — на то, чтобы проявиться такому подчиненному, нужно время, чтобы начальство оценило его идеи — тоже нужно время, чтобы ему развернуться — опять же нужно время. Поэтому, убивая таких генераторов идей, мы убиваем время, которое есть у врага.
А у нас это время остается — мы его освобождаем для своих идей. Главное — защитить своих генераторов.
Глава 14
Но мы и сами планировали способствовать сгущению туч над нами — наступала пора крупных рейдов. К началу августа мы сформировали первую рейдовую колонну, с пятью танками, тремя 20-миллиметровками, пять пушек, пять минометов, двадцать пулеметов. Руки чесались опробовать ее в деле. Пятого августа она выступила в поход.
Я шел вместе с ними, чтобы по ходу дела корректировать тактику. Первую немецкую колонну из двадцати грузовиков мы просто снесли с шоссе. Они оказались набиты солдатами, все там и полегли под шквальным огнем — целый батальон пехоты за раз, очень хорошо. Плохо, что из грузовиков осталась целой лишь треть, но тут уж ничего не поделаешь — беречь либо немецкую технику, либо наших людей — и выбор очевиден.
