Начало пути

Поджигаю!

Лицо мага, и без того синюшное, быстро начало зеленеть. Подношу к шашкам эльфа, который радостно выпускает из рук первую молнию.

— Есть! Горит! Бежим!

И мы умотали.

А еще через пару секунд в комнате грохнуло так, что я временно потеряла слух. Мимо нас пролетел вопящий маг верхом на алмазной двери, пробил телом перила лестницы и рухнул вниз, грохнув дверью об пол.

Тишина. Сумрак. Звезды испуганно перемигиваются в окне, и только мы сидим на полу и слушаем, как мелкие камушки падают на пол.

— Круто! — восхитился Кноп, вылезая у меня из-за пазухи.

— Наверное, когда взрывом мага вбило внутрь, он влетел в вихрь, а тот сдетонировал и разнес все на фиг… Ну и мага с дверью швырнул обратно.

Задумчиво киваю.

Горшок попрыгал к краю лестницы и задумчиво посмотрел вниз.

— Как он? — Мне что-то не хочется вставать и проверять самой.

— Лежит. Под дверью. Кажется, мертв.

— Так и должно быть. — Пытаюсь улыбнуться.

— Да, но сейчас он как-то сильно мертв. Не шевелится. Еще и рука с ногой отвалились. Ухо… нос опять набок.

— Это ты должен знать. Ты же хранилище его души.

— Ну… такие заклинания славятся побочными эффектами. Понятия не имею, когда он там воскреснет.

Подползаю к краю лестницы и тоже смотрю вниз. Расплющенный маг радует глаз и греет душу, с другой стороны, я в шоке.

— Хм… а выглядит ничего так. Завораживающе.

Сёма и эльф похихикали и предложили пойти посмотреть, что там от комнаты осталось. С тем и убежали. Я же осталась сидеть на краю деревянной ступеньки, болтать ногами над пропастью и обдумывать варианты того, что именно стоит сказать магу, когда он очнется.

02:56

Народ роется в завалах. Эльф нашел горшочек с какими-то мелкими камушками, сверкающими даже в темноте. Доволен, счастлив, попросил подержать горшочек, пока он еще чего-нибудь найдет.

Сижу у единственной уцелевшей стены, прислушиваясь к тишине. Всё кажется, вот-вот подойдет некромант и загробным голосом скажет, что именно он со мной сотворит за такое.

Горшок подполз ближе и повернулся ручкой ко мне. Смотрю в плохо прорисованные глаза, то проявляющиеся, то исчезающие на металлическом боку.

— Не грусти. Часа два у нас есть. Потом он будет пришивать ногу, приклеивать нос. А там, глядишь, и отойдет.

— Хм. Успокоил. Слушай, а ты-то за что его так не любишь? В тебе же его душа. Неужели не сопротивляется?

— Да нет.