Начало пути

— «В его глазах была бесконечность… Она трепетала, а он — такой сильный и надежный — смотрел на нее так, как никто и никогда не смотрел еще ни на одну женщину в мире».

— С ужасом? — предположил эльф.

— Он просто глаза закрыл, вот и получилось, что никто и никогда… — предположил маг, прикрывая глаза рукой.

Повышаю голос, дабы услышали.

— «И тогда он простонал: „Люблю!“ — и это маленькое слово сделало их счастливыми навеки».

— Все? — обрадовался маг.

— Нет. Я отрывки зачитываю.

Вздыхаю и откладываю книгу.

— И почему ты такой черствый? — хмуро смотрю на некроманта.

— Я не черствый. Я спать хочу.

Эльф кивнул и потянулся, попискивая от удовольствия.

— А ты чего там сидишь?

— Ты ж меня с подушки выгнала.

На меня посмотрели самые несчастные алые глазки в мире.

— Я не выгоняла… я была немного на нервах.

— Угу.

— Иди сюда.

Желтая искорка довольно слетела с кресла и плюхнулась ко мне на подушку.

— А то он так воняет, — страшным шепотом сообщили мне, с интересом глядя на задохнувшегося от возмущения некроманта.

— Я знаю. Его бы постирать… что ли?

— Он разлагается, что ты там стирать собралась?

— Ну одежду.

— Так! — Маг встал и очень грозно на нас посмотрел. Открыл рот, поднял руку… — Да ну вас! — Махнул рукой и ушел, пнув куски двери и ругаясь сквозь зубы.

— Хм… я думала, что хоть молнией засветит. Что-то он добреть начал. — Задумчиво чешу затылок — не к добру это. Неужели так за ритуал переживает?

Под кроватью завозились, и на свет божий медленно вылез белый, как молоко, горшок.

— Ой. Он тебя что, перекрасил?

Сёма подполз к останкам двери, осторожно выглянул в коридор. Потом пополз обратно под кровать и затих там. Было ощущение, что его основательно так трясет.

Удивленно переглядываемся с Кнопом.

Горшок вытащен и допрошен. Оказывается, ночные горшки умеют кусаться. А еще стрелять молниями. У меня уже волосы посверкивают, но упорно не отпускаю эту гадость. Эльф сидит на подушке и сонно зевает, зараза.

Сёма сказал, что завтра ночью превратится в обыкновенный горшок. Ему на этой почве очень плохо, потому и сидит в моей комнате. А побелел… — так он бы посмотрел, какого я стала бы цвета от перспективы всю жизнь… Ну и далее по тексту.