Начбез и его Бес

А бывшая жена Марата уже была там и ждала ее.

– Извините за опоздание, – Милана резко выдвинула стул, села. Коротко сделала заказ тут же подошедшей официантке. А перед Танзилей стояла не только чашка с капучино, но и какой-то шоколадный десерт. Значит, ждет уже минут десять как минимум. Черт. Не самое лучшее начало встречи. – Все сегодня как назло, вроде бы и выехала заранее.

– Ничего страшного. Я понимаю. У вас большая и важная работа.

Это сарказм? Издевается? Милана решилась и посмотрела в лицо этой женщине.

Кажется, она мало изменилась.

По-прежнему носит платок. По-прежнему круглолицая. А глаза у нее, оказывается, красивые. Как и тонкий, с легкой горбинкой, нос.

– Спасибо, что согласились встретиться, Танзиля, – выговорить ее имя оказалось не так сложно, как Милана думала.

Женщина лишь пожала плечами, а затем отломила ложкой кусок десерта и положила в рот. Будто это было целью ее прихода сюда. А вовсе не разговор с Миланой.

Впрочем, разговор – это цель Миланы. А что хочет и думает сама Танзиля – понять совершенно невозможно.

Милана не ждала, что эти встреча и разговор будут простыми. Но все же сейчас оказалась в совершенной растерянности и не знала, с чего начать.

– Как дела у Рустама? – наконец сообразила Милана первый вопрос.

– Все хорошо, – ровно отозвалась бывшая жена Марата. – Совсем поправился, ходит в институт. Скоро собирается пойти заниматься в тренажерный зал – отец приучил.

– Гульнара рада, что брат вернулся домой? – Милана пыталась нащупать почву для продолжения разговора.

Танзиля бросила в ее сторону короткий взгляд, в котором вдруг промелькнула какая-то эмоция – но Милана не заметила, какая.

– Конечно, – ответила она с нажимом. А потом вдруг спросила прямо: – Зачем вы хотели видеть меня, Милана Антоновна?

Даже по отчеству… Что же. И на что, в самом деле, рассчитывала Милана? На то, что станет с этой женщиной лучшими подружками? Это невозможно. Да и не хочется, собственно. Наверное, самое правильное сейчас – попросить у нее прощения за то. За прошлое. Но слова категорически не хотели выговариваться.

Да и разве могут слова исправить то, что произошло? Убрать ту боль, что причинила Милана этой женщине? Теперь Милана не могла не понимать, что боль там была. Сильная.

– Я подумала, что нам имеет смысл познакомиться и установить нормальные отношения, – Милана говорила и не верила, что произносит эти слова. Звучало, будто протокол встречи государственных деятелей двух стран. Она прокашлялась и добавила тихо: – Ради Марата.