Да и самому было интересно, – хмурится Сашка, накладывая в тарелку пюре и тефтели. В глубине квартиры шумит вода – Адиль пошел в душ. Его теща Елизавета Петровна суетится, заваривая чай. Вообще они с мужем живут отдельно, но в такой момент было решено, что лучше держаться вместе. Так как-то спокойней.
– И что нагуглил?
– Что он пипец какой крутой, – пожимает плечами Саня и протягивает мне тарелку: – Ешь!
Аромат еды щекочет ноздри. Господи, как я проголодалась! Ничего не ела со вчерашнего вечера. М-м-м.
– Отца тоже нужно покормить.
Что-то он долго возится.
– Я гляну, – вскакивает Елизавета Петровна. Я угукаю с набитым ртом.
– Сам-то ел, Саш?
– Не хочется. С мамой точно все хорошо?
– Хорошего мало. Но жить будет. Будет ходить. Зачем бы я стала тебе врать?
– Ну, вы ж не говорите, как это произошло.
– Да как-как! Случайно. Она сама вылетела на дорогу.
– Адиль уснул, – шепчет Елизавета Петровна, возвращаясь в комнату.
– Неудивительно. Он от Светы не отходил.
Женщина шмыгает носом. Чувствую, что-то неприятное у нее на языке вертится.
Они же с мужем в курсе похождений Адиля. И не очень-то его любят.
– Не братец ли твой часом виноват в том, что случилось?
– Что за чушь?! – возмущаюсь я. Пацаны переглядываются. – Как вы себе это представляете?
– Не знаю, – прячет лицо в ладонях Елизавета Петровна. – Ничего не знаю. Как вообще такое произошло? Почему?! Горе какое… А если Светочка не встанет? Как мы?
Все же в своем горе люди жуткие эгоисты. Как мы, да? Как мы… А как она? Как Адиль? Или, допустим, их дети?
– Почему не встанет? С ее позвоночником все в порядке.
Нога сломана, да. Но это дело поправимое. Спасибо, что накормили. Поеду-ка я домой, а то глаза закрываются.
– Давай тебя подкину? – предлагает Санька.
– А вернешься как?
– У тебя переночую. – И смотрит с таким намеком. Вероятно, бабуля и его здорово достала. Я демонстративно широко зеваю.
– Валяй. Права только не забудь взять. Рус, а хочешь с нами?
– Не. Кому-то за батей надо приглянуть. Чет он скис.
– Устал просто.
Вообще на этот счет не переживай, хорошо? – внимательно вглядываюсь в глаза младшего.
– Пиздец вы день рождения отметили. – Закатывает глаза. Гашу в себе желание его одернуть за мат, потому что лучше тут и не скажешь. Этот день мы будем точно вспоминать еще очень долго.
– Ничего. Все наладится, – целую Руслана в щеку. Дико несправедливо, что мне приходится вставать на цыпочки, чтобы поцеловать племянника! Ему всего семнадцать, а он уже выше меня на голову.
