Над пропастью во лжи

Вспомнила его редкую бородку, светлые усы – и неожиданно зарделась. Поймала себя на том, что думает о нем не столько как о своем духовнике, сколько как о мужчине. Отмела грешные мысли – решила, что это ее дьявол соблазняет. Проговорила в уме молитву об очищении от греховных помыслов и избавлении от змея искусительного. И засомневалась тут же в существовании вышеупомянутого змея… Какой змей может быть, если хуже змея человека его кровные сородичи грызут?

– Ой, конечная! – спохватилась поздно.

Дружная компания уже перекочевала туда из соседнего вагона. Горланя, парни ввалились в узкое пространство прохода, запалили сигареты.

– А, вот она! – воскликнул один из приятелей с глумливой радостью. – Эй, белобрысая, дай шоколадку!

– Три тысячи, – тихо ответила Маринка, оглядываясь в поисках путей отступления.

Но шпана уже обступила ее со всех сторон. Со всех сторон ее теснили омерзительные рожи, пивной кислый запах распространялся из гогочущих ртов.

– А ты дай бесплатно! – наступал он, бесстыже скалясь. Точно чувствовал свою силу и безнаказанность в стае.

– Ребята, пустите, а? – жалобно промычала Маринка. – Мне выходить.

– Гони шоколадку, тогда отпустим, – усмехнулся главный, прижимая девушку в углу.

Маринка беспомощно оглянулась. В вагоне – только три старушки, пьяненький дед с рюкзаком да еще несколько боязливых пассажиров.

Пришлось отдать только что открытую пачку. Лучше потерять часть, чем все.

– Ого, вкусненько! – Шоколадка исчезла в смрадной чавкающей пасти. – А что у тебя еще есть?

Жадные руки вырвали матерчатую сумку."

"– Что пристали к девушке, а ну, отпустите! – вступился было пожилой мужчина у окна.

– Ты чё, мужик, поговорить хочешь? Пошли, выйдем! – Главарь вызывающе опустил руку в карман, будто собираясь вытащить нож.

Защитник нехотя отвернулся к окну, смущенно бормоча что-то насчет бандитов, безобразий и «куда милиция смотрит».

– Ребят, пустите, а? – еще раз жалобно выдавила из себя Маринка. – Я спешу.

– А мы нет! А ну, пошли в тамбур.

В тамбуре ее вновь прислонили к дверям. Поезд гремел на переезде, сбивчиво отстукивая колесами сердечный ритм.