Над пропастью во лжи

Юноша был при полном параде: аккуратные волосы, красивое тонкое лицо с правильными чертами, тонкие очки, галстук – он был похож на мальчика из благополучной семьи, на учительского сыночка или на преуспевающего клерка из банка. Наверняка ему неизвестно, что такое ночевать в садовом домике и питаться только один раз в день… Что такое изнурительно работать сутками, чтобы выслать полученные крохи семье, что такое жить без надежды когда-либо вырваться из вонючей засасывающей трясины…"

"– Между прочим, я был беспризорником, – без тени смущения поведал Вадим.

 – Ночевал на вокзалах, побирался, иногда воровал. Но теперь я сенсолог, у меня есть цель в жизни, высокая, благородная цель. Я знаю, всегда есть надежда вырваться из вонючей засасывающей трясины, подняться из болота к сверкающим вершинам духа. И главное, знаю, как это сделать!

– Как? – потрясенно замерев, спросила Маринка.

– Очень просто. Приходите в Гуманитарный Центр Дэна Гобарда.

– Приду! Я обязательно приду!

***– Повторите эту фразу еще раз.

– Я должна зарабатывать деньги, я должна зарабатывать деньги, должна зарабатывать деньги. Зарабатывать деньги, деньги, деньги, деньги, деньги…

– Вы действительно слышите эту фразу?

– Не знаю. Может быть, уже нет…

– Поздравляю вас. Самая сильная грамма у вас стерта. Теперь вы абсолютно чисты. Теперь вы – сенсолог!

Ее обступили дружественные, участливые, счастливые лица.

– Поздравлю вас, Марина, теперь вы абсолютно чисты, теперь вы – сенсолог! Как вы себя чувствуете?

Марина растерянно улыбается.

Она измучена, бледна, растерянна. На ее лице залегли тени тяжелых воспоминаний, но светлые блики уже полощутся в глазах и слабая улыбка кривит бледные губы.

– О, нам пришлось нелегко, – делится впечатлениями Вадим, ее «терапевт». – У нее оказалось много очень стойких грамм. Нам пришлось на славу поработать. Не правда ли, Марина?

Девушка слабо улыбается, пожимает протянутые руки.

Как здесь хорошо, в Центре Дэна Гобарда! Светло, тихо, уютно – как в раю… Такие все заботливые, внимательные.

Никто и никогда не относился к ней с такой теплотой, как здесь. Здесь ее родной дом, сюда стремится ее измученная, страждущая душа.

До ее появления здесь никого никогда не интересовало, что у нее внутри. Никто никогда не спрашивал, что накипело у нее на душе. А здесь… Здесь все болеют за нее, как будто она самый близкий, самый любимый друг. Как будто важнее ее душевного состояния на свете ничего нет.