Над пропастью во лжи

 – От этих разговоров у девок животы пухнут!

И пошла восвояси, плавно перекатывая под платьем свои наливные окорока. В этот миг вдобавок к чувству честно выполненного долга она испытывала особую материнскую правоту.

Несколько дней Маринка провела под домашним арестом. На улицу ей разрешалось выходить лишь за водой к колонке. Но едва она появлялась с огромным бидоном на дребезжащей тележке с деревянными колесиками, как неподалеку волшебным образом возникала курчавая голова Жана.

А потом чрезмерные строгости постепенно заглохли сами по себе, и Маринка опять стала выходить к «расчетке».

Однако теперь, чтобы обезопасить себя от нелепых обвинений матери, она брала с собой дурочку Таню. Таня только тихо улыбалась, слушая разговоры Маринки с Жаном, и лишь одобрительно мычала. Ей нравились эти вечерние посиделки, ей было так интересно! Она еще никогда не видела вокруг себя столько чужих интересных лиц! Лидия Ивановна в принципе не возражала против таких прогулок. Ведь когда ее дочка с Маринкой, с ней ничего не может случиться.

– Пыдем-м! – радостно гудела Таня, надевая свое лучшее платье, и ее синие, озерные глаза сияли от счастья.

А скоро она выучила еще одно новое слово: «Жан-ны!»

Жан провожал подружек домой, с каждым разом все более забывая о своей жене, детях, об обязанностях настоящего цыгана перед семьей и племенем.

Дальше разговоров и робких рукопожатий дело у них не шло. Мешала дурочка Таня, ковылявшая рядом, мешали всевидящие глаза соседей в бараке напротив…

– Я хочу уехать, – однажды призналась Маринка.

 – Вот получу аттестат…

– И я тоже хочу, – неожиданно признался Жан.

Маринка не осмелилась спросить у него про семью. Побоялась.

– Не-и нады! – загудела Таня, услышав про отъезд. – Н-не!

Между тем не только Маринкиной матери не нравилась странная дружба девушки с женатым цыганом…

Влюбленный Серик, наблюдая благосклонное отношение Маринки к «грязнопузому» сопернику, наливался черной злой ревностью. Голову его туманили невероятные планы мести, и он лишь выжидал удобного момента, чтобы разом отомстить и ветреной девице, и ее кавалеру.

"

"Верке недосуг было следить за порядочностью дочери, сложная личная жизнь отнимала у нее все свободное время. Однако вскоре бдительные мурмышские старухи не замедлили доложить ей, что Маринка опять что ни вечер ошивается у «расчетки».

Однажды, вдрызг разругавшись со своим приятелем-ларечником, Верка решила с пользой для дела выплеснуть вовне свой праведный гнев.