Над пропастью во лжи

Мимо скользили дорогие машины, в которых за тонированными стеклами угадывалось благополучие, деньги, счастье, наконец…

Маринка уже начала уставать. Постепенно ее затапливал страх перед холодной сгущавшейся ночью, перед неминуемым одиночеством в огромном, враждебном городе, перед безысходностью собственной судьбы…

– За эту плоскогрудую семьдесят? – услышала она мужской насмешливый бас за спиной. – Да на нее и чирика жалко!

– Да ты что! – возмутился в ответ визгливый женский голос. – Ножки вон какие стройные! Это тебе не кривоногая корова, которая только для дойки и сгодится.

 – Обширная тетка, та, что в числе прочих суетилась на тротуаре, расхваливала прелести своего товара. Именно к таким убедительным интонациям привыкла Маринка на рынке. – Не хочешь, так у меня еще есть… Оля, Света! Подойдите!

Блестящую обтекаемую машину, притормозившую в переулке, окружила стайка молоденьких девиц. По команде они выстроились в ряд, стараясь даже в скудном уличном освещении выглядеть заманчиво.

– Грудь хочу посмотреть! – капризничал клиент.

– Девочки! – скомандовала толстуха.

Девочки, хихикая и переговариваясь, принялись расстегивать одежду. Маринка оторопело глазела на этот удивительный спектакль."

"Наконец привередливый клиент выбрал себе одну из барышень, втолкнул ее в машину и неторопливо выудил из кармана толстую «котлету» из странных зеленоватых купюр. «Доллары!» – догадалась Маринка. До сегодняшнего дня валюты она ни разу не видывала. Снедаемая любопытством, девушка слишком близко подошла к группке возле фонаря.

– Может быть, еще одну возьмете? – между тем предложила «мамочка», суетливо пряча полученные купюры где-то в необъятных глубинах своего тела. – Втроем вам будет очень, очень весело, мои пташки много чего умеют. И по-лесбийски, и восточные танцы… К тому же если пару брать, то выйдет дешевле.

Клиенту, очевидно, понравилась идея насчет лесбийской парочки. Он еще раз окинул привередливым взглядом предлагаемый товар, но, видно, он не произвел на него впечатления.

Очень уж девушки были такие… Обыкновенные, что ли… Никакой изюминки – ширпотреб!

– А вот это твоя, белобрысая? – спросил господин, неожиданно ткнув пальцем с золотой печаткой в Маринку. Та испуганно шарахнулась в сторону.

– Это не моя, – озаботилась «мамочка». И добавила голосом, в котором исчезли кошачьи, мягкие интонации и обозначились невидимые коготки: – Ты чья, деточка? Ты знаешь, что это наша точка? Ты под кем работаешь? Мы здесь от Рифата стоим.