Если не только выживет, но и выяснится, что видел напавшего, будет вообще шикарно, но что-то мне сомнительно.
- Что выживет? – это она спросила шепотом, сворачивая в подворотню. Обходной путь до машины занял какое-то время, достаточное, чтобы начать хотя бы пытаться соображать. Вот только мысли в голову лезли совсем не те, в которых Лариса сейчас отчаянно нуждалась.
- Что видел, - открыв машину, Чернышов распахнул пассажирскую дверь, ожидая, пока Лара усядется. – Удар был сзади. Хотя ударили тем, что под руку подвернулось, скорее всего, решение было спонтанным.
Если бы шли целенаправленно убивать, орудие принесли бы с собой, а потом ещё и забрали. Может, поругался с кем-то, там и до греха недалеко. Так что шанс есть, осталось дождаться, когда Константин придет в себя.
- Ты можешь отвезти меня в больницу?
В тусклом свете приборной панели её лицо казалось мертвенно-бледным. Хоть и пыталась отмыть лицо от слез и остатков туши, сейчас синяки под глазами были видны отчетливо. Как и разом заострившиеся скулы, резкими тенями выделявшиеся на белой коже.
- Не имеет смысла. Все равно ничего не скажут, отправят на утро к дежурному врачу. А если сейчас операция идет, и вовсе никаких прогнозов и обещаний. У него жена есть? Я имею в виду - действующая?
- Нет, только я – недействительная. Ой, я же его родителям не позвонила! – Лариса схватилась за телефон, но потом притормозила. Начало второго ночи, если им из полиции не сообщили, то и ей лучше не беспокоить. Грешно так говорить, но толку от них сейчас будет немного.
Насчет расходов она бригаду «Скорой» предупредила, что все они будут возмещены, а в настоящее время помочь чем-то ещё вряд ли получится. А у него родители ровесники Ларисиных, да и здоровьем тоже не блещут. – Нет, наверное, лучше утром…
- Правильно, - не спрашивая, Сашка свернул в сторону своего жилья. – А сейчас будем усиленно думать, кто и почему так невзлюбил твоего бывшего мужа.
- Разве это не следователь должен делать?
- Он много чего и кому должен.
И дел этих у него завались, так что искать и доказывать не очень хочется. А тут мы с тобой – такие красивые и на месте преступления. Дальше продолжать?
- Не надо. Но есть же презумпция невиновности, в конце концов…
- Как ты там мой пентхауз назвала? Подчердачным помещением? Вот и про презумпцию невиновности по-русски можно примерно так же выразиться. Если мы не хотим сесть лет на пять, и то это если адвокат хорошо постарается, надо быстренько найти гаденыша.
