До чего договорились, выяснить не удалось, но по вопросу ребенка таки пришли к общему мнению. Непонятно, решил ли и Валерка устроить себя отпуск на все том же многажды вспоминаемом Бали или же не захотел тратиться понапрасну, но через пару дней ему тоже нужно было уехать из города. Родни у него тут нет, так что вариантов не осталось – его родители плановый визит перенесли, а срываться за полторы тысячи километров по первому звонку способны не были. Да и не стал бы он звонить, Лариса подозревала, что не одно желание разграничить жену и маму большими расстояниями тут единственная причина.
Иришкину свекровь она видела только раз в жизни – на их свадьбе. Но впечатлений хватило до сих пор. Видимо, у Валерки их ещё со времен детства переизбыток, потому общение происходило по телефону, ко всеобщей радости.
Облегчать задачу Лариса не собиралась и отвечала только на поставленные вслух вопросы. Как и не планировала задерживаться, потому недвусмысленно посмотрела на часы.
- За что ты меня ненавидишь? - Вопрос прозвучал так неожиданно, что Лариса едва не выронила телефон, который так и продолжала сжимать в ладони. – Что я тебе сделал?
- Валер, мне ты ничего не сделал. А Ире… Ты ж не дурак, сам все понимаешь.
Тут она немного погрешила против истины.
Лет десять назад, если не больше, они все вместе отмечали что-то на даче у общих знакомых. Кажется, это было зимой. Да, точно, Иришка тогда ещё в положении была.
Отмечали весело и шумно, с баней, шашлыками и неумелым пением под гитару. Гитарист виртуозностью тоже не поражал. Как ни странно, вот это Лара помнила совершенно отчетливо, особенно собственную радость, когда струны таки не выдержали напора хмельной страсти и лопнули одна за другой. Запасных, к счастью, не нашлось.
Утомившаяся Ира пошла спать, Лариса ещё немного посидела и тоже отправилась в нумера. Ей отвели небольшую комнатку на втором этаже, тесную и пыльную, зато никаких соседей.
Небольшое удовольствие слушать чей-то храп над ухом. И уже почти заснула, когда в комнатку ввалился Валерка. Был она весьма нетрезв, зато весел и любвеобилен. С этой самой любвеобильностью и полез тискать лежащую на стареньком диване задремавшую Лару. И она сразу даже не особо и обиделась – в таком состоянии, да ещё и в темноте в первые секунды немудрено и перепутать, ведь их с Иришей положили в соседних комнатах.
