Но Оливия тут же обхватила его шею и крепко прижала к себе. Поцеловав, прошептала:
– Не уходи. Останься со мной.
Конор мог бы без труда высвободиться из объятий жены, но ее голос и поцелуй удержали его. Он снова улегся с ней рядом и, нежно поцеловав, проговорил:
– Постарайся заснуть. Я не уйду, a mhurnin. Засыпай.
Они привязали его ремнями. Он чувствует на теле кожаные путы, вырывается изо всех сил, и путы рвутся. Освободившись, он поворачивается на бок, ругается, перекатывается к краю стола… Им владеет одна только мысль: бежать.
Но вдруг все меняется. Он оказывается в темной комнате, и нет никаких стражников, а то, что он принимал за стол, превращается в мягкую пуховую перину.
Конор приподнялся, не понимая, где находится. В окно проникал лунный свет, единственный звук, который он слышал, – его собственное хриплое дыхание.
Повернув голову, он увидел ее – и тотчас же вспомнил, где находится.
Она сидела на краю постели, прижав колени к груди. Сидела молча, глядя на него со страхом. Возможно, даже с ужасом.
– О Господи… – простонал Конор, закрыв лицо ладонями. – Оливия, мне померещилось… Вернее, мне приснилось, что они опять привязали меня ремнями. И я подумал. – Он тяжело вздохнул.
– Это была я, – прошептала она. – Мои руки лежали на тебе.
Конор покачал головой.
– Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Очень не хотел.
Она придвинулась к нему и коснулась его плеча.
– Конор, я уже все это видела. Ведь я ухаживала за тобой четыре ночи.
– Но тогда я тебя не знал. Тогда я даже не знал, что ты была рядом.
Он чувствовал, как все рушится, все иллюзии, все желания, все картины будущего вместе с ней – будущего мирного и безопасного. Увы, нет ничего безопасного. Ничего.
– Я… – Он сделал глубокий вдох и посмотрел на дверь. – Я тебя обидел?
Она покачала головой:
– Конечно, нет.
– «Конечно» тут не подходит, моя милая. – Он снова вздохнул. – Я вполне мог бы это сделать.
– Но ты этого не сделал, – Она положила ладони ему на плечи и поцеловала. – Я люблю тебя, Конор.
Сердце его болезненно сжалось.
Вскочив с постели, он схватил свою одежду.
– Нет, ты меня не любишь.
– Люблю, Конор.
Он начал одеваться. Взглянув на нее, пробормотал:
– Ты не можешь меня любить.
– Дорогой, я не собираюсь спорить с тобой. Я говорю, что люблю тебя, а если ты мне не веришь, то с этим я ничего поделать не могу.
Конор повернулся к жене спиной и застегнул брюки.
– Ты меня не любишь, – повторил он, не оборачиваясь – Ты не можешь меня любить. Ты меня даже не знаешь.
