Надежда рода

– Так, телеграфировали уже, что выехали, ожидаем, – отчитался Булатов. – После обеда назначены встречи с командирами наемных отрядов.

– Никто из них не должен меня видеть. Исключение только для тех, кто согласится на клятву. Игнат, тебе придется заявить о пропаже и возможной смерти графини Толпеевой, забрать документы из гимназии, устроить панихиду, похороны – что положено.

– Да, как же это? – заохала Лиза. – Как можно живого-то отпевать?

– Лизка, помолчи! – прикрикнул Гаврила Силантьевич. – Хватит причитать.

Боярышня дело говорит, и ради нас на жертву идет. Мы тут останемся, а девочке незнамо куда ехать, скрываться.

– Игнат Александрович, и меня из гимназии выпишите! –  выдал Егорка. – Я боярышне служить обещался, вот и поеду с ней. Куда она, туда и я!

– Вот еще удумал! – пригрозил кулаком приемному сыну Урядов. – Зачем ей обузу с собой тащить? Сказано же – учись, ума-разума набирайся!

– А я все одно пойду! – набычился мальчишка.

– Гордей Иванович, заприте этого охломона в темницу к слугам, пущай посидит, остынет, – попросил Гаврила.

 – А не остынет, с розгами тогда познакомится. Давно не пороли, видать.

– Боярышня! – малец кинулся ко мне в ноги, вцепился клещом. – Ну, вы хоть скажите? Возьмите с собой, пригожусь! Я ж все-все умею, что только прикажете. Будет хоть словом с кем перекинуться на чужбине! Надежный человек разве ж помешает?

– Э… не знаю даже, – растерялась, – погибнешь ведь, не ровен час. А тут у тебя отец, сестра, школа. Вырастешь, выучишься и пользу роду службой верной принесешь, правильно Гаврила Силантьевич говорит.

Мне ведь тоже учиться надо, я это понимаю, оттого и согласна уехать. По отдельности безопаснее будет.

– А мне все равно! Я поклялся, что последую за вами хоть на край света. Запрете – сбегу! Пущай и сгину, кому какое дело! – на глазах проступили упрямые слезы.

– Нин, да пусть едет! – махнул рукой Игнат. – Этот же охломон, если уж втемяшил что в голову, палками не выбьешь. И без него проблем хватает, следить еще, чтобы не сбежал.

– Игнат Александрович, но он же еще ребенок? – с укором посмотрела на жениха Елизавета.

– Как и моя сестренка, – брат вымученно улыбнулся, – ни у кого ведь не возникло мысли оспорить ее решение?

– Но это же Ниночка Николаевна… ой, Константиновна!

– Вот именно! И она не даст мальчонке пропасть. Егор прав, иной раз нужен человек, перед кем не нужно притворятся. Собирай вещи, постреленок! – это уже мальчишке, глазенки которого заблестели от радости.