Надежда рода

Без последствий не получится разорвать рабскую привязку и освободить людей, смогу лишь перехватить управление.

Проклятье! Надо ли взваливать на себя такую обузу? Понятно, что не надо, но другого выхода я не видела.

С тяжелым вздохом принялась раздеваться, пока не осталась в нательной рубашке. Затем занялась Марийкой, ворочая тело на полу с помощью воздушных щупов.

– Господи, ну почему, если я вляпываюсь, то по полной программе?

На груди служанки обнаружила печать ордена Темников. Свежую. Кожа вокруг рисунка сохранила припухлость и покраснения.

Ну а кто еще будет заниматься грязными делишками под носом у властей? Только темники и их верные прихвостни. Злость на кровожадных тварей прибавила решимости выжечь это паучье гнездо дотла.

Ритуал прошел как по маслу. Род Далиани веками собирал знания и надежно хранил родовые секреты, до которым некоторым еще расти и расти. Я оделась и прибралась, уничтожая малейшие улики. Марийку перенесла на кровать и накрыла одеялом, чтобы не смущала народ обнаженными прелестями.

Сама же уселась за стол и потянула за ниточку, связь с которой у паучихи была особенно прочной. И минуты не прошло, как примчался запыханный мужичок. Распахнув двери, он замер на пороге, почтительно склонив голову. Я молча ожидала, что будет дальше. Хозяин таверны еще не понял, что власть сменилась.

– Госпожа, вы звали… – осмелился подать голос и осмотреться, – госпожа? – вытаращился с ошалелым видом, – а… как же это? Глазам не верю! Разве Мария Германовна больше не…

– Мария Германовна больше не имеет власти, – подтвердила то, во что мужчина боялся поверить.

Я остро ощутила, какой невольной радостью вспыхнул человек, но быстро задавил в себе это чувство и с опаской посмотрел на меня.

– Значит, вы теперь будете тут управлять? Как величать вас, госпожа? – согнулся пополам, дрожа от страха, потом и вовсе упал на колени, – пощадите! Я же не знал! Не губите, умоляю. У меня детки малые. Я же только приказы исполнял и ничего сверх того не делал.

– Как зовут? – поморщилась, когда накрыло эмоциями подневольного человека.

Мерзость полная. Гадина, видимо, наслаждалась чужими унижениями и страданиями.

– Мих-хеем кличут, – мужик аж заикаться начал, увидев выражение лица, – Михаил Аникеевич Козарь, – добавил шепотом.

– Вот что, Михаил Аникеевич, – поманила пальцем, чтобы подошел поближе, а сама захлопнула дверь воздушным щупом, – времени нет разбираться.