Возвращение домой прошло для меня в радостном тумане, я закрывала глаза от счастья и не верила себе, что через какие-то сутки я стану супругой самого замечательного человека на свете. Только тихо пыхтела и вздыхала, не умея иначе показать все обуревающие меня чувства. Впрочем, кажется, Дима догадывался о чём-то таком, поскольку я не раз замечала на себе требовательный взгляд потемневших серых глаз."
"Столица встретила нас непривычно для меня слякотной зимой, многочисленными автомобилями на дорогах и множеством ярких, бьющих в глаза вывесок.
Я же только улыбалась, глядя на всё это великолепие, на спешащих хмурых прохожих, месивших соляную кашу ботинками, на хмурое, собирающееся вывалить на город новую порцию снега, небо, на неяркое зимнее солнце, робко выглядывающее далеко, где-то за Воробьёвыми горами, и поняла, что я вернулась домой…
Прошло совсем немного времени и вот уже я, нацепив на себя самый пристойный наряд, состоящий из узкой юбки и приталенного коротенького жакета, стою в большом торжественном зале.
Где строгая женщина с безобразно крупным шёлковым цветком на груди, нравоучительно что-то рассказывала нам с Дмитрием о том, что мы приняли поворотное решение в своей судьбе, ещё что-о про лодку и бушующее море, про пристань взаимопонимания… Я не слишком вслушивалась в её аллегории, полностью растворившись в серых глазах моего любимого, в которых я видела нежность, страсть, предвкушение и ещё что-то волнующее, и заставляющее меня дышать через раз.
— Ты не огорчилась, что я настоял на гражданской церемонии, любимая? — прошептал Дмитрий, наклонившись в опасной близости от меня.
— Если ты хочешь, мы можем организовать венчание, когда я вернусь из командировки.
— Ничуть не огорчилась, — честно отозвалась я, представив долгую церемонию в храме, тяжёлый венец и нравоучения служителя церкви. Меня пока, и эта, как там… бухта любви устраивает…
— Жених, можете поцеловать невесту, — услышала я и почувствовала знакомые крепкие объятия и нежный, а потом и более требовательный поцелуй, заставляющий сбиваться дыхание.
— Прошу прощения, — хриплым шёпотом сказал Дима, с усилием выпуская меня из своих объятий, ухмыляясь немного нервной кривой улыбочкой. — Кажется, я… готов немедленно показать, что там… ах, да. Бушующее море. И ревущие волны вот-вот порвут мои брюки!
От этой скабрезной шутки у меня перехватило дыхание, я надулась, как индюк, и улыбнулась, помимо воли, осматривая возможное место натяжения. Ну да, хм… вероятность таковая была.
