Впрочем, к моему удивлению, за время моего отсутствия ничего непоправимого не произошло, текущий план приёма пациентов, лечения и выписки протекал в обычном режиме, даже бабку Лианозову и ту, через два дня готовили к выписке, несмотря на то, что та не до конца была уверена в том, что прошла все необходимые процедуры, но, что поделаешь… государство в этом случае неумолимо: если ваше заболевание не вылечили в течении девяти дней, то… его вылечили, просто вы не до конца это осознали. Сюзанна, которую Дима упорно предпочитал величать Светкой, также была без особых изменений.
Аппаратура исправно дышала за неё, переломы и повреждения не тревожили, но она по-прежнему находилась в коме.
Дима задремал на диванчике в палате Сюзанны, неловко подтянув к себе длинные ноги, его грудь мерно вздымалась, а я всё стояла возле постели Сюзанны и гипнотизировала взглядом кардиомонитор, словно тот способен по мановению волшебной палочки показать синусоидальную кривую мозговой активности.
Но увы, она всё также стремилась к прямой.
Дело в том, что я отлично понимала, каковы перспективы в лечении, хоть и продолжала нелепо надеяться на лучшее. Врачи не боги, к сожалению, и вернуть пациентов, которые изо всех сил упираются, они не могут, впрочем, как и я. А Сюзанна не хотела категорически.
— Завтра я улетаю в командировку, — раздался голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. — Думаю, что на месяц. Но не меньше, это точно.
Дима сидел на диване, смотрел на меня и не имел вид человека, только что проснувшегося.
— Ты напугал меня… Вот как? — я постаралась, чтобы мой ответ показался вежливым и чуть прохладным. — Да, конечно, я понимаю… Защищать Родину — твой святой долг. Прошу, не стоит печалиться и тревожиться о Сюзанне. Я за ней присмотрю.
Дима как-то ссутулился и долго молча рассматривал свои ладони, сплетая пальцы и будто удивляясь небольшому тонкому шраму на тыльной стороне ладони, пороховому нагару на указательных пальцах обеих рук и сбитым костяшкам.
— Родину защищать? Да, наверное, — наконец, проговорил он, пристально посмотрев мне в глаза. — А тебя? Кто защитит тебя? — казалось, что он хочет мне что-то сказать, но не знает, как начать.
— Ох, ну что ты, право слово! — воскликнула я, всплеснув руками с отвратительно-фальшивым удивлением, которое заставило меня саму передёрнуться от отвращения.
