— А вы у нас, значит, супруг болезной будете? Очень, очень славно! Вообще, мы не одобряем посещения больных, да ещё и в ночное время, но для пациентов платных палат делаем некоторые послабления.
— Жених, — я с неодобрением отнёсся к идее, пусть даже невольного, но «соединение» моего имени со Светкой, и сухо уточнил: — Бывший жених. Мы… приняли решение расстаться, но других друзей у неё нет, поэтому можете обращаться ко мне.
— И такое бывает! — покладисто покивал головой врач и проделал с пикающим аппаратом позади Светкиного изголовья уже знакомые манипуляции, радостно улыбнулся мне и напомнил, что отчаиваться не стоит.
Ведь, пока за Светку дышит аппаратура, всегда есть шанс, что она может выйти из комы.
Человек, который столь активно радовался моему присутствию, был довольно молод и импозантен, представился Павлом Ивановичем и заявил, что вышел из небольшого отпуска, готов приступать к своим рабочим обязанностям и я могу смело задавать ему свои вопросы. Вопросов у меня было, как у солдата инженерного полка: от забора и до заката, но вряд ли мне сможет дать на них ответ Павел Иванович.
Поэтому, довольно холодно попрощавшись с местным эскулапом, поднялся выше, на административный этаж.
— Доброе утро! — поздоровался я с приятным и несколько упитанным мужчиной с небольшим пикантным брюшком и обширным армянским носом. — Я бы хотел оплатить ещё на один месяц пребывание в платной палате одной из ваших пациенток.
Главный врач, оживившийся при слове «оплатить», уточнил, о ком идёт речь, и несколько приувял.
"
"— Хм… дело в том, что перспективы выздоровления у вашей подруги весьма туманны, — слова из главного врача полились уверенным потоком, — впрочем, мы с вами всё это уже обсуждали. Однако, я считаю своим долгом напомнить вам о том, что стоимость лечения весьма значительна… поймите, даже если Светлана выйдет из комы, то максимум для неё — вегетативный образ жизни. Возможно, нам следует отключить её от аппаратов жизнеобеспечения? Оказать, так сказать, последнее уважение?
— А вот ваш врач, Павел Иванович, придерживается другого мнения, — с лёгким удивлением признался я.
— Был полон оптимизма и уверял, что чудеса на свете случаются.
— Наш врач, он, как бы это сказать, — огорчённо прикрыв глаза и ощутимо поморщившись, признался главный таким тоном, словно сообщал мне о собственной срамной болезни. — В силу некоторых событий, произошедших с ним не так давно, настроен слишком позитивно. Мол, надо надеяться и верить.
