Впрочем, я много что могла сказать о самой Леночке, благодаря которой я оказалась в столь щекотливо ситуации, о моральном облике нашего врача и о компетенции Михаила Ашотовича, только… зряшное сотрясание воздуха. Которое может вызвать совершенно ненужный интерес в отношении вашей покорной слуги, к тому же. А лишнее внимание мне сейчас совершенно точно не нужно.
— Что же, я рад, что вы так быстро идёте на поправку, — вновь просиял Павел Иванович, успокоившись, что ругаться и скандалить по поводу лечения я не буду.
— Сейчас пришлю медсестру, она поможет снять болезненные ощущения в гортани.
Я молча кивнула и вновь откинулась, буквально упав на подушку. Было любопытно узнать, какой нынче день и сколь долго я была без сознания — что-то мне подсказывало, что Дима совсем скоро вернётся из своей командировки, а я… малодушно надеялась на то, что всё как-то рассосётся и мне не придётся объясняться с ним по поводу столь резкой рокировки.
И вот… как-то по сей день не рассосалось… я смотрела на Дмитрия во все глаза, словно видела его впервые.
Кажется, с момента нашей последней встречи он заметно сдал. Во всяком случае, у него появились круги под глазами, чуть осунулось и похудело лицо. Ну да, конечно, судя по его удивлению, он принял меня за свою девушку. Господи, подари мне немного разума! Конечно, он принял меня за неё, учитывая, что я — это она. Во всяком случае, внешне!
— Добрый день, Дмитрий! — поздоровалась я, сделав всё, чтобы убрать сочувствующие нотки из своего голоса при виде его тревоги, откашлялась и добавила: — Поздорову ли ты?
— Да, спасибо, — усмехнулся он и, внимательно осматривая моё лицо уточнил: — Во всяком случае, чувствую себя гораздо лучше, чем было, когда я только поднимался сюда, Надя!
— То есть, ты… догадался, что я не Сюзанна? — у меня против воли округлились глаза и задрожали руки.
Конечно, я понимала, что мне придётся всё рассказать, но никак не предполагала, что молодой человек догадается сам, только взглянув на меня. Мои мысли бешенными весенними кроликами прыгали, не позволяя зацепиться и выделить какую-то одну из них, но я взяла себя в руки и выпалила первое, что смогла вычленить:
— То есть, ты не сердишься на меня за то, что из-за меня умерла Сюзанна?
— Вовсе нет, — Дмитрий потрясённо смотрел на меня, словно монахиня ордена кармелиток на Николая Коперника, поясняющего ей устройство бытия.
— Светка или Сюзанна, назови как хочешь, самолично сделала всё для того, чтобы уйти из жизни, и виновных в том нет.
