Он ускакал в пустыню, чтобы отдохнуть от тягот дворцовой жизни.
Элла вздохнула. Или чтобы избежать встречи с ней.
— Но ты ведь сказал, что он управлял страной, пока ты вел сражения на границе. Он не расстроился, что надо снова передать власть тебе? Ведь власть может стать настоящим наркотиком.
Хасан натянуто улыбнулся:
— Кямалу придется привыкнуть к переменам. Несомненно, главной новостью для него стало не возвращение меня к обязанностям шейха, а то, что ты носишь моего ребенка. — Он всегда говорил брату, что у него не будет детей.
Теперь он нарушил данное обещание, и это повлияет на судьбы их обоих.
Голос Эллы прервал его беспокойные размышления.
— И наш ребенок однажды займет трон? — спросила она.
— Только если родится сын. А это сын, Элла? Ты уже чувствуешь?
— Нет, нет. Я не знаю. На первом УЗИ этого не говорят, и я…
— Что?
Она покачала головой, недоумевая, как чутко он улавливает все ее сомнения и беспокойства.
— Я не хочу знать заранее! — твердо заявила она. — Я не хочу, чтобы моя беременность омрачалась подобным давлением.
Я не хочу, чтобы ты радовался ожиданию мальчика, а твой брат мечтал о том, чтобы родилась девочка. Я буду чувствовать, что меня разрывают на части. Я хочу, чтобы это стало сюрпризом для всех. Неинтересно открывать рождественские подарки, если заранее знаешь, что в них находится.
Хасан не сдержал улыбку:
— Боюсь, в Кашамаке Рождество не празднуют.
— Ну, тогда представь себе подарки на день рождения.
— Это мне тоже неизвестно.
Она посмотрела на него с подозрением.
— Ты хочешь сказать, что никогда не получал подарков на день рождения?
— А если и так? Мой отец был все время занят — иногда он об этом вспоминал, иногда нет. Это не имело особого значения.
Сердце Эллы сжалось от боли. Конечно, имело, особенно для маленького мальчика. Ведь день рождения — это единственный день в году, когда ты становишься центром вселенной. Ты любим всеми, и все заботятся о тебе. Даже когда в их семье совсем не было денег, мама умудрялась радовать их приятными сюрпризами.
Наверное, это было непросто. Совсем непросто — внезапно осознала Элла.
— А как же твоя мама? Разве она не готовила праздничный торт для сыновей?
Хасан тихо выругался на родном языке. Зачем она это делает? Какого черта лезет ему в душу, как это пытаются делать все женщины?
— Матери не было рядом, — отрезал он.
— А что с ней случилось? — Ее голос смягчился. — Ты никогда не говоришь про нее, Хасан. Она… умерла?
— Нет, она не умерла. По крайней мере, тогда.
