К тому же я вырос на их глазах, да и что тут скрывать — получал от них не только заботу, но и любовь, которой был обделен в юношеские годы.
— Тш-ш-ш! Не шуми, Заира. Лучше помоги уложить госпожу в постель.
Старая служанка помогла мне расстелить постель и раздеть Надэю. Вид ее действительно был плачевным. Бледная, с испариной на лбу. Не желая рисковать здоровьем своей супруги, я вызвал хорошего королевского маг-лекаря, о чем тут же стало известно королеве.
Пришлось оставить супругу и идти в замок. Королева хоть и благосклонно относится ко мне, все же не стоит пренебрегать ее просьбе немедленно явиться к ней на аудиенцию.
Маг-лекарь заверил меня о том, что ни на минуту не отойдет от Надэи, пока ее резерв не начнет самостоятельно заполняться магией. Увы, возможностей у того отвара, что она выпила сразу же, как вышла из портального круга, оказалось недостаточно, чтобы справиться с последствиями перехода. Он лишь убрал симптомы, а не вылечил причину недомоганий.
Замок и его обитатели, несмотря на мое долгое отсутствие, практически не изменился.
Все те же фальшивые улыбки и поклоны, все те же насмешки и шепот за спиной. Пару раз уловил, как молодые знатные дамы, встретившиеся по пути в женское крыло замка, томно вздыхали и подмигивали мне. Их даже не смущали идущие рядом пожилые мужья, которые краснели от натуги и с трудом передвигали ноги из-за обильного чревоугодия. В принципе, такое поведение дворцовых дам мне было не в новинку, но я никогда не позволял себе лишнего и недозволенного.
Королева уже ждала меня в своем зале, окруженная фрейлинами. Я слышал, как бессменная служанка Байа, что прислуживала королеве с детства, докладывала ей о моем приходе:
— Ваше величество? — обратилась к королеве пожилая служанка.
— Что, Байа? — спросила та у нее.
— Вы велели, чтобы к вам пригласили Николь де Брау, когда он прибудет из Юраккеша. Он уже ждет.
— Проси его войти, Байа, — приказала она, а затем я услышал, как она обратилась к своим фрейлинам: — Внимание, дамы! К нам гость!
Мне осталось лишь улыбнуться.
Королева, как всегда, в своем репертуаре, даром что прожила две сотни лет.
Едва я вошел в зал, как увидел невероятно пеструю, но, тем не менее, умилительную картину. Среди прекрасного цветника королева казалась наивной и недалекой женщиной, что было конечно же в корне не верно. А все из-за ее небольшого роста и огромных бирюзовых глаз. Фрейлины же ее величества столпились вокруг нее, как цыплята, смеясь и перешептываясь.
