Она навевает мне мысль о том, что никогда не надо сдаваться и опускать руки. Надо искать свои ключи от счастья.
Несмотря на боль утраты, я была счастлива оказаться в дали от удушающих меня стен столичного города и тех норм приличий и морали, которые пытались мне навязать. Вот так просто сидеть и наблюдать, как полуголые мужчины справляются со своей работой, как мальчишки хвастаются друг другу своим уловом, как порой приятно нежиться в лучах восходящего солнца и не переживать, что нежную кожу покроет загар, а на лице выступят веснушки, что с таким трудом вывела личная лекарка ее величества.
Все эти ограничения, которые совсем недавно воспринимались мной как вынужденное неудобство ради семейного счастья, теперь казались мне несущественными. Более того, даже неправильными и чуждыми для меня.
Зачем терпеть на себе тонны одежды, скрывающим все прелести молодого тела, если можно с таким же успехом надеть на себя тунику и шаровары? Зачем чинно восседать за столом в столовой, чувствуя себя некомфортно, если можно вкусно поесть и на кухне?
Может, конечно, во всем этом сказывается мое иномирное воспитание, но я дала себе слово, что больше не буду ограничивать себя рамками приличий.
Жизнь у меня одна, и отныне я буду жить так, как считаю нужным.
Еще одним приятным открытием стало то, что по мере отдаления от берега я начала намного лучше чувствовать стихии. Словно они смогли преодолеть тот невидимый барьер, который был возведен между мной и мирозданием. Теперь я их не только слышала, но и прекрасно чувствовала.
Единственное, что меня угнетало, это уж слишком навязчивое внимание со стороны одного из стражников. Если в начале пути я практически не замечала его, то теперь, спустя неделю, готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не вести с ним беседу.
Это тот дерзкий страж, который впервые взглянул на меня как на женщину, когда я приехала в Ашавар. Тогда он казался мне смелым, но сейчас я поняла, что это всего лишь одна из его черт – нахальство. Несомненно, он точно так же строил бы глазки любой мало-мальски привлекательной девушке.
А вот и он. Не зря похоже говорят, помяни черта и он появится… Эйфар Гоар собственной персоной.
Видимо на моем лице отразился весь спектр недовольства и утраты столь прекрасного мгновения, когда на темном небе загораются первые звезды. Только этот нахал неверно воспринял мои эмоции, посчитав, что я скорблю о муже.
- Я искренне сожалею о вашей утрате, принцесса, - произнес он, облокотившись о перила.
