Соня же быстро прикинула, что к началу ноября она будет уже на шестом месяце, и вежливо с извинением улыбнулась.
- Меня не будет в Лондоне, - произнесла она, - я не смогу.
- Ты не вернёшься в колледж? – внезапно спросил Крис, даже слегка поддался вперёд.
Такой расклад его точно не устраивал.
Соня не ответила, отвела взгляд и качнула головой. Мол, нет. А Крис вперился взглядом в Климушкина, будто это он был причиной её желания остаться в России.
- Ну… ты можешь просто прилететь в выделенные для съёмки дни, - поднажал блондин.
– Потрясающие фотографии, - указал он на кадры на планшете. – Я впечатлён. Тебе даже особо напрягаться не надо, камера всё делает за тебя. Это прямо фантастично. Случай на миллион, скажу тебе.
Соня с большим сожалением на него взглянула. Карьера в моделинге – не была её мечтой, плюс ко всему она понимала, что не вышла ростом для этого бизнеса, а ещё чувствовала себя идиоткой. Кто в здравом уме отказывается от таких предложений?
- Навряд ли у меня получится, - пробормотала Соня и уткнулась в чашку с капучино, который ей, наконец, принесли.
Уткнулась и… глоточка сделать не смогла. Отставила в сторону. Потому что любимый кофейный аромат в этот момент показался ей непереносимой вонью. Что за хрень? Ещё утром она пила на родительской кухне эспрессо и чувствовала себя прекрасно!
Это теперь с ней постоянно случалось. Тошноту могло вызвать всё, что угодно. Даже привычный кондиционер для белья.
Климушкину, наконец, позвонили, и он, извинившись, ушёл по делам.
Соня, понимая, что сдерживаться всё сложнее, также извинилась и встала, чтобы пойти к ванным комнатам. Она заперлась изнутри, выдернула миниатюрное полотенчико для рук из плетёной корзинки, смочила холодной водой и приложила ко лбу. Вроде, чуть полегчало.
Соня походила из угла в угол, пытаясь определить степень собственного недомогания, и уже понимала, что барбариской тут не обойдёшься. Она знала, что тошнота может возникать и из-за голода, поэтому вытащила из сумочки злаковый батончик, ставший её постоянным спутником для таких вот случаев, и чуть ли не силком затолкала в себя.
Вроде бы стало легче.
Наконец, выйдя в зал, она направилась к стойке возле открытой кухни и попросила стакан холодной воды. А потом, решив, что не готова возвращаться к столику, пошла на террасу.
Несколькими этажами внизу гудел Невский и площадь Восстания, но зато день клонился к вечеру и поднявшийся над городом лёгкий бриз немного освежал.
