Он упёрся ладонями в диван, чтобы не рухнуть на неё. Горящим взглядом прошёлся по лицу, мягко поцеловал и снова сказал это:
- Я люблю тебя.
Дыхание у Сони перехватило. Она ведь слышала то, что никогда не ожидала услышать.
- И я тебя люблю, - она вдруг улыбнулась и добавила: - И я до сих пор беременная. Так что можно было так не стараться сделать меня ею снова.
Крис лишь усмехнулся, а потом с томительной нежностью прижался лбом к её лбу и только протянул долгое:
- Соня-я-я...
36
Конечно, они проговорили до ночи.
Лежали на диване, потом переместились в спальню на кровать – там всё-таки удобнее было, и разговаривали. Обсудили всё, что могли обсудить. Крис долго объяснял Соне, почему так поступил, когда она пришла к нему с новостью о беременности, сколько всего случилось в его жизни за одни сутки, как проблемы, словно снежный ком, поглотили и перемололи его. И про бывшую, так некстати или, вернее, в кассу, бросившую свой комментарий про беременность.
- Ты только не подумай, я не оправдываюсь, - добавил он.
– Лишь хочу, чтобы ты поняла, почему повёл себя, как мудак. Это сейчас думаю про тот вечер, и меня стыд берёт. И злость на самого себя.
Соня не стала успокаивать его, говорить, мол, всё в порядке. Не хрена не в порядке было. У неё своё мнение на этот счёт появилось, которое она и поспешила Крису высказать.
- Тебе надо перестать скрытничать, знаешь? Если мы вместе…
- Мы вместе, - быстро перебил он, - а не «если».
- Конечно, - кивнула Соня, - мы вместе и поэтому, будь добр, рассказывай мне о своих проблемах, говори со мной, не молчи, не держи в себе, иначе… что-то опять рванёт с силой атомного взрыва, а я… Я больше не выдержу, понимаешь?
Он понимал.
Он, бля, как никто другой понимал. Крис знал, что и сам не выдержит, если их судьбы опять разойдутся, даже на несколько дней.
- И ты тоже всё, что захочешь, говори мне, - он аккуратно поцеловал её в висок и сжал в объятьях чуть крепче.
Когда Крис рассказал, что видел её с Пашей у дверей клиники, но не подошёл, не нашёл сил это сделать, Соня разрыдалась.
Ей было жаль. И его, и себя, и времени, которое они потеряли.
- Ну, тише-тише, персик. Я ж рядом теперь.
Он стёр её слезы тыльной стороной ладони.
- Ты обручен.
- Это я исправлю, как и говорил. Появились кое-какие рычаги давления. Да и если б их не было, плевал я на всех. Только ты важна. Ты и малыш.
Его широкая ладонь скользнула по её животу и впервые накрыла его.
- Ещё рано, движений не чувствуется, да и по мне не заметно… - начала Соня.
