- Понятно, - протянул Крис, тоже потянувшись за сигаретами, - значит, этот день для тебя такой особенный, что ты решил не напиваться и посмотреть на всё трезвым взглядом?
- Не ёрничай, тебе не идёт.
Они какое-то время покурили молча, пока отец снова не заговорил.
- Я в Германию собираюсь.
Крис резко вскинул голову.
- Зачем?
- А ты как думаешь?
Оставалось лишь презрительно фыркнуть, потом горько рассмеяться и уставиться на отца взглядом полным ненависти и недовольства.
- Лучше тебе к Фло не приближаться.
- С чего бы это? Она моя дочь всё-таки.
- Как это? Уже твоя? С каких пор? Решил её принять?
Теперь Крис скатился до откровенного сарказма.
- Я знаю, что она моя. Я ещё год назад установил отцовство.
Воздух вперемешку с табачным дымом резко покинул лёгкие, а в голове загудело.
Он что, бля?
У Криса цензурные слова закончились.
- Только матери не сказал, она то ведь в этом неуверенна. Было даже интересно наблюдать всё это время за ней: она не знала, а я знал.
Блять, знал, не знал, а страдала Фло!
И он, Крис, тоже страдал.
Кулаки резко зачесались. Но бить морду собственному папаше ведь не было выходом? А мать…
- Зачем ты её мучаешь? – спросил вдруг Крис.
- Потому что она мучает меня, - тут же отозвался отец.
- Она что, бля?
Стандартное «следи за своим языком» Крис, конечно, пропустил мимо ушей. В этой семейке делать ему замечания больше права не имели.
- Может, тебе стоит поговорить с ней? Раз она ради тебя чуть не разрушила жизни вашим общим детям? – подчеркнул он последние два слова.
– Она из-за тебя это всё делала. И бумаг этих грёбанных. Кстати, где моё спасибо, что я их достал? Поговори уже с ней. Разберитесь, мать вашу, между собой. – Он рубанул ребром ладони воздух. – А потом уже отправляйтесь в Германию вместе, если тебя вдруг так туда потянуло. Но если вы не готовы что-то сделать для Фло, что-то полезное, то даже не лезьте к ней.
Отец очень медленно затушил окурок в пепельнице, а потом выдал короткое и спокойное:
- Я поговорю.
На морде отца царил полный штиль, но Крис знал, что каждое сказанное им слово дошло до папаши.
Чисто из чувства противоречия запульнув щелчком окурок в сад, Крис встал и пошёл к дому, но, сделав несколько шагов, внезапно притормозил.
Импульсы дурацкие, они всё виноваты. А может, голос Сони, звучавший в его голове. Эта малышка делала его менее циничным, рядом с ней ему хотелось быть лучше, и внутри всплывали давно похороненные чувства.
