Надсада
0 прочтений
После разговора с братом Виктор долго не мог успокоиться и в конце-концов решил поехать к матери, где гостила сестра Люба со своим маленьким сыном – вторым по счету их с Мишкой ребенком. Он понимал, что с братом происходит что-то серьезное, что обещает и столь же серьезные перемены и в его собственной судьбе. А старшего брата он любил, тянулся к нему всей душой, пытался в чем-то подражать. К тому времени он уже разъезжал на хорошей машине, пересев со старенького жигуленка, на котором ездил чуть ли не с юности.
Последние лет пять-шесть Виктор полностью взял на себя заботы о дряхлеющей на глазах матери, Татьяне Маркеловне. Жил, правда, будучи уже женатым человеком, своим домом в Ануфриеве, не собираясь пока переезжать в Присаянское.
– И – правильно, Витенька, – одобрительно кивала головой мать. – Кто обо мне-то, старой, будет думать, да и могилка отца вашего здеся. Санечкина… Зарастут быльем, поза-абу-дут-ся-а-а… Ой, люшеньки-и-и-и-и…
– Уж не дадим зарасти, – резонно отвечал Виктор. – Не дадим.
– Не до нас Володеньке-то с Любой, ох, не до нас…
– Ты говоришь так, будто и впрямь уж лежишь рядышком с отцом…
– В мыслях – давно лежу. И душа стосковалась по ему, горемычному: как он тама без меня, некому блинчиков испечь, рубаху чистую подать…
– Ну ты, мать, даешь, – только и разводил руками. – Успеешь еще наподаваться. Живи и радуйся белому свету.
– Кака уж радость… Ох, люшеньки-и-и-и-и…
Приехал как раз к столу, на который собирала еду Люба – в меру округлившаяся после родов.
Поздоровался с сестрой. Подошел к трехлетнему племяннику, подал руку, как взрослому.
– Наследник-то на глазах растет, скоро замена нам всем будет. А мать где?
– Корову пошла поить. Сейчас пожалует.
И верно: Татьяна уже входила в избу, узрев Витеньку, приготовилась к привычному здесь «концерту».
– Ну-ну, не начинай свою песню, – остановил ее младший Белов. – Лучше достань-ка, что у тебя там есть из горячительного, и сядем все вместе за стол.
– Че эт еще за заделье за тако? – встала в позу Татьяна, подбоченять и выставив ногу вперед.
– Ты, мать, о том спросишь, когда рюмки поднимем, – в другой раз остановил мать. – Без концертов своих уж никак не можешь.
– Вот детки пошли, – села на лавку, сложив руки на острые коленки, Татьяна. – И слова не дадут сказать.
Вздохнула, закатив глаза к потолку, будто в этот самый момент собралась отойти навечно.