Может, для кого-то и ничего особенного, но раньше я ни с кем не целовалась, и уж точно не мечтала испытать этот особенный момент со своим психованным преследователем.
– Нет, Тесса, поцелуи, когда я захочу, пока длятся наши договорённости. Конечно, если ты попросишь, я тоже удовлетворю твои желания.
– Совсем идиот? Зачем мне о таком просить? – зло прорычала я.
– Не зли меня, мышка.
– Я не мышка!
– Лань. Испуганная золотая лань, – Хантер резко приблизился, заставляя меня потерять нить нашего странного разговора.
"
"Его палец вновь прошёлся по моему подбородку, только на этот раз поднялся выше, очертил линию нижней губы. Я ошеломлённо замерла. Страх всё ещё бился где-то в глотке, но ситуация ввергала меня в полнейший ступор. Это же Хантер. Мы лишь обмениваемся колкостями, сталкиваемся в коридорах и ругаемся. Он меня преследует, я пытаюсь не обращать на это внимания. И всё, больше нас ничего не связывает. За все три с половиной года нашего знакомства он никогда не находился настолько близко, чтобы становилось тяжело дышать от стального взгляда.
Чтобы лёгкие заполнял лишь его давящий железистый аромат. Чтобы он касался меня. А я позволяла.
– Моя лань, – прошелестел он, склоняясь ко мне.
Жёсткое выражение соскользнуло с его лица, словно вуаль, открывая волнение и будто растерянность. Наверное, мне всё это чудилось на фоне абсурдности приближающегося поцелуя. Губы Хантера коснулись моих губ. И душу в этот момент разорвало целым торнадо разнообразных эмоций и ощущений: от неверия и неприятия, до ступора и всепоглощающего шока.
Я сильно зажмурилась, вытянула руки вдоль туловища и сжала кулаки. Губы Хантера надавили на мои сильнее, чуть прихватили кожу и замерли. Жар ударил в лицо. В местах соприкосновения с Хантером жгло, плавилось, тлело и болело от неприятия. Происходил самый ужасный поцелуй в стране, даже в мире, и по иронии судьбы это был мой первый поцелуй.
Хантер оторвался от меня. Я часто заморгала, глядя в его глаза. Больше не было насмешливого блеска превосходства, там пылала сотня чувств, среди которых удавалось распознать лишь волнение.
Наверное, он давно этого хотел и теперь получил.
– А я твой волк, – усмехнулся он, вновь становясь непробиваемым мерзавцем.
– Ты сумасшедший, – выдохнула я очевидное.
– Схожу с ума по тебе, – не стал спорить он и отступил. – Недельку поработаем над первым желанием, потом я озвучу второе. Можешь жить, Солсбери.
– Спасибо, – рявкнула я, стремительно развернулась и рванула прочь из комнаты.
