— Сам за штурвалом сидел? — высунув голову через дверной проем, поинтересовался Андрюха.
— Андрей, ну кто срочника за штурвал посадит? Ты думай иногда, что говоришь. Мне только через год доверили инструмент механику подавать, а ты про штурвал!
— Но ты же их до последнего винтика знаешь?
— Ну, это да. Меня же на восьмом месяце службы перевели в рембригаду, мы из трех старых машин собирали одну работающую, на продажу их вроде готовили, вот там-то и пришлось поработать. А так мне нравилось с техникой возиться, интересно.
Пилотирование — это мое больное место. Всегда мечтал летчиком быть, как отец, а тут завалили при поступлении в летное училище. Ладно хоть срочную на крупном аэродроме отслужил, пришлось с железками повозиться, даже полетал два раза вместо бортмеханика, но любовь к небу все равно осталась.
— Надо с базой связываться, сообщить, — отряхивая руки, сказал Костя.
База — это спасатели, которые должны нас «вести». Костя постоянно связывается с ними и дает наши координаты, так положено.
— Зачем? Чтобы они тоже посмотрели?
— А если он пропавшим числится?
— Сомневаюсь.
Все приборы и детали, представляющие дефицит, или другие ценности сняты. Нет, тут авиационные техники поработали, можешь быть уверен.
Так и оказалось. Когда машину пробили по номеру, выяснилось, что она принадлежала лесхозу и упала аж в 1979 году, о чем нам сообщил дежурный после часа ожидания.
Так и путешествовали, мне нравилось.
— Уха готова? — поинтересовался Костя, вылезая из палатки. Вернувшийся от ручья Андрей стал возиться со своей байдаркой.
— Через пятнадцать минут можно садиться есть.
— Хорошо… А что это свистит?
Действительно, в небе раздавался незнакомый звук, похожий на свист.
Задрав головы, мы смотрели на темное пятнышко, которое все быстрее опускалось вниз. Но главное — опускалось оно на нас.
— В стороны! — закричал Костя, и мы разбежались по кустам."
"Как только я успел вбежать на опушку и упасть за вековую сосну, дрогнула земля и свист прекратился. Были слышны только потрескивание остывающего корпуса и мат Андрюхи на другой стороне поляны.
Не вставая, я развернулся и осторожно выглянул на поляну.
— Вот уроды!
Палатки, костер и наши байдарки — все оказалось под этим непонятным предметом. Хотя чего гадать: то, что стояло на поляне, кроме как к космическим аппаратам принадлежать не могло. Чтобы скинуть наваждение, сорвал листок с какого-то кустарника и, сунув его в рот, стал жевать. Кисловатая жижа сразу же прояснила мозги, но аппарат с поляны не исчез.
