Ограбить могли запросто, тут главное — не нанести травм, несовместимых с жизнью, а если уж нанес, то должен вызвать «скорую». Отобрали, грубо говоря, заставили тебя перевести тысяч пятьдесят кредитов, да еще под протокол, так потом попробуй докажи, что тебя принудили. Даже если принудили, протокол-то есть. С кораблями и то такое бывает, хоть и редко. Проанализировав слухи в сети и свое положение, я понял, что оставлять в живых меня никто не будет. Старику это просто невыгодно. Свидетели ему ни к чему.
— Чушь.
Вы получили вместе с драгоценностями и документ экспертизы, — стал тянуть время я.
— Да мне плевать на эту поддельную бумажку. Ты должен — значит, заплатишь. Тут в новостях показывали, что ты крейсер нашел, вот я и думаю, что он будет достаточной ценой за это кидалово.
— А не слишком?
Стоит рассказать об одной особенности нейросети. Вести общение можно только там, где есть стационарные системы входа в Глобосеть. Они есть на кораблях, на базах, в городах, но в открытом поле ты не сможешь выйти в сеть, спутники его не накрывают, если только доедешь до какой-нибудь фермы.
В городах тоже есть мертвые зоны. В данный момент мы находились именно в такой, так как в углу рабочего стола моргала антенна с поиском сети. Хотя, возможно, была всего лишь включена глушилка.
Мысленно отправив сигнал поиска, я едва заметно улыбнулся, пояс был рядом.
— Не слишком. Тут действует закон. Закон силы. У кого деньги — тот сильнее.
Вспомнив любимый фильм «Брат», я усмехнулся и покачал головой.
— У тебя много денег и что? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда — тот и сильней. Вот ты ограбил или обманул кого-то, денег нажил, и чего? Ты сильнее стал? — Я покачал головой. — Нет! Не стал. Потому что правды за тобой нет, а тот, кого обманул, за ним правда. Значит, он сильнее.
— Ты считаешь себя сильнее? — снова мерзко усмехнулся старик. В отличие от него, один из охранников нахмурился и покачал головой.
— Да, считаю. Расстегните наручники, верните одежду, оружие и… выдайте небольшую компенсацию.
Может быть, я тогда забуду.
— Убить, парень, не так просто, как тебе кажется. В первый раз всегда тяжело.
— Мне было четырнадцать лет, когда я убил своего первого, не помню, чтобы переживал или страдал. Ну так как? — Я звякнул цепочкой наручников. — Расстегнешь?
— А если я прикажу своим людям сломать тебе ноги?
— Знаешь, что мне нравится в торосском металле? — медленно спросил я, без опаски посмотрев на бугаев.
