Наезд по понятиям

Но сознание болталось где-то на границе между небытием и жизнью. Кажется, ее укладывали на носилки, куда-то тащили. В голове туман, перед глазами все мельтешит, мир погружен в какой-то кошмарный круговорот. И жуткая, всепоглощающая боль. Казалось, чья-то беспощадная рука пытается вырвать из нее все внутренности, переломать все бедренные кости…

Она поняла, что ее внесли в машину «Скорой помощи». На носилках лежать было невыносимо. Она поднялась, села, схватилась за живот.

Откуда-то из тумана выплыло лицо какой-то женщины.

– Терпи, милая, терпи, все будет хорошо! – Ее приятный успокаивающий голос резал по нервам, как ножом.

Ксюше казалось, что она не выдержит этот кошмар – или умрет, или свихнется, одно из двух…

Сознание по-прежнему колыхалось на краю обрыва. Ксюша с удовольствием бы провалилась в обморок. Но боль чудовищными клешнями держала ее за внутренности, не давала упасть. Может быть, из-за этой боли она не могла умереть. А хотелось…

Ее привезли в роддом. Она не помнила, как ее вели в процедурную.

– Воды отошли… Схватки… Уже пора…

Чьи-то заботливые женские руки помогли снять ей одежду. Вода, бритвенный станок, какой-то балахон, похожий на ночную рубашку. Сознание обрывочно воспринимало реальность. Все естество заполняла разрывающая и скручивающая боль…

Родильная, кресло, врач-акушер… Ее заставляли тужиться. Что-то не получалось… Врач сначала называла ее милой, красивой, чуть ли не родной. А потом как понесла:

– Суки, трахаются с кем попало, а потом рожать нехотят!.

Ксюша пребывала в сумеречном состоянии. Но слова акушерки возмутили ее до глубины души. Она встрепенулась и… дело пошло быстрей…

– Давай, давай, хорошо… Вот он маленький, вот он сопливенький…"

"Ей показали ребенка. Маленький синюшный комочек. Сморщенное личико, ручки, ножки. Он был какой-то вялый. И не плакал… А Ксюша знала, что ребенок в этот мир входит с криком… Но ничего не было…

По-прежнему было очень больно. Но она уже не рвала на части, не выкручивала наизнанку нервы.

Ее отправили в палату, помогли лечь на кровать. Вокруг женщины, молодые мамы. Но Ксюша ничего не замечала. Ей хотелось лежать, закрыв глаза. И она лежала, медленно проваливаясь в спасительный сон…

Просыпалась она медленно, болезненно. Сознание норовило нырнуть куда-то в обрыв. Но мешал чей-то истерический голос:

– Скотина! Козел!.. Куда он делся, этот подлец?.. – возмущенно визжала какая-то женщина.