Хотя, наверно, я единственный из всей компании знаю его настоящего — не шута, которым его все привыкли видеть, а его вторую сторону, которую он прячет за семью замками, хоть я и не понимал, почему. О его истинной личности я узнал чисто случайно, и Лёха буквально вытряс из меня обещание никому о ней не рассказывать; правда, после порадовался, что хоть при ком-то кроме родителей ему можно быть самим собой.
«Ты время видел?» — пишет лаконичное Макс, и я машинально смотрю на часы в углу дисплея.
Половина третьего утра, а я таскаюсь где-то на окраине города после того, как ушатал водителя такси за то, что он содрал с меня двойной тариф; не то, что бы я был жмотом — я всегда оставляю щедрые чаевые — просто ненавижу человеческую наглость. Поднимаю голову и устремляю взгляд вперёд — туда, где заканчивается полоса фонарей, и повисает беспросветная темень; именно в эту дыру несут меня ноги, а я даже не думаю сопротивляться.
«Видел. И что?»
«Ну и где тебя носит?»
«Я сплю», — вру в ответ.
«Твоя чёртова кровать пуста, — злится Макс, но за его показной злостью я различаю скрытое беспокойство. — Так что если ты не невидимка — тащи свою задницу в свою квартиру!»
Когда-то давно — в свой восемнадцатый день рождения, когда мне подарили квартиру, если быть точным — я дал Соколовскому запасной комплект ключей «на всякий пожарный»: был период в моей жизни, когда я терял всё на свете — от ключей до собственной головы из-за очередной красотки.
Остальным я бы такое не доверил — такие же разгильдяи — а вот Макс с детства отличался повышенным уровнем надёжности. И если в один прекрасный день возникнет необходимость просить кого-то спасти мою задницу от сковородки, то этим кем-то — да простят меня парни — будет именно Макс.
Но конкретно сейчас я искренне жалел о том, что доверил ему ключи.
В последний раз вглядываюсь в манящую темноту и вздыхаю.
«Через полчаса буду», — пишу в чат и тут же набираю номер такси.
Надо что-то менять в этой чёртовой жизни.
* * *
Входная дверь квартиры оказывается слегка приоткрыта, когда я почти через час вместо ожидаемых тридцати минут оказываюсь у себя дома; в коридоре под вешалкой — гора кроссовок, сваленных в кучу, на вешалке — три куртки и пальто; пока я залипаю на этот срач, из гостиной доносится шебуршение. Заворачиваю в комнату и натыкаюсь на четыре пары абсолютно серьёзных глаз.
И мне это нихрена не нравится.
