— Ты неисправимый придурок, ты в курсе?
Хмыкаю, пока мы медленно едем на эскалаторе вниз; мне плевать на косые или любопытные взгляды, направленные в нашу сторону — я ни за что не отказался бы от возможности почувствовать её тело.
Она пыхтела, словно обиженный ёжик, когда я нёс её через весь первый этаж, и это умиляло.
До тех пор, пока она снова не открыла рот.
— Знаешь, я могла бы нанять тебя на работу, — презрительно фыркает она, но меня не проведёшь этой дешёвой игрой, Снежная Королева — я ведь вижу, что тебе попросту не по себе в моих руках.
— Можешь целыми днями таскаться за мной, целовать следы от моей обуви и пускать на меня слюни издалека.
Не знаю, что взбесило меня больше, но я уже попросту не мог контролировать свой собственный приступ агрессии; очень хотелось хорошенько её встряхнуть, чтобы её чёртова корона наконец свалилась и перестала жать ей мозг, а может даже ударить — она вполне заслужила. Но на глаза попадается так кстати присутствующий в комплексе фонтан; я целенаправленно иду к нему и просто швыряю Молчанову в воду, потому что степень её охуевания от собственного самомнения достигла своего предела даже для меня.
Она орёт на весь комплекс, чем вызывает приступ смеха у окружающих, и в образовавшейся из ниоткуда толпе появляются вспышки камер: люди явно намерены увековечить подобное зрелище.
— Ну как, остыла? — с лёгкой издёвкой спрашиваю.
Вот я например не только остыл, но и позабавился малость.
На лице Полины отражается сначала растерянность — она явно не ожидала, что я могу выкинуть нечто подобное; после обида — попасть на камеры в таком неприглядном свете никому не придётся по душе, но нечего было доводить меня до белого каления; а затем злость — её глаза отыскали в толпе меня и теперь обещали мне кару небесную.
Кажется, мне нужно срочно валить, если хочу пережить сегодняшний день…
Но от вида Молчановой — как мокрая облезлая кошка, ей Богу! — я начинаю дико ржать и всё-таки бегу в сторону гардеробной, потому что своим смехом усугубил и без того хреновую ситуацию, и девушка, неловко выбравшись из фонтана и сняв сапоги, бежала за мной следом.
Даже нога прошла.
— Стой, Матвеев, не то хуже будет! — верещит она.
Я ржу ещё громче и только ускоряюсь.
Чёрт, она точно меня прикончит!
* * *
Поворачиваю голову на ходу, чтобы определить, насколько далеко Полина, и со смехом замечаю, что она сломала свою шпильку, пока неслась следом — ибо нехер носить обувь на этих недокаблуках.
