Почему именно в неё?
Я мог бы сказать, что меня привлекла её внешность, что это был бы откровенный обман — в моей жизни была уйма шикарных девушек; дело могло бы быть в деньгах, но я к ним никогда слабости не питал, к тому же, их и в моей семье всегда хватало; с неприступностью тоже мимо — я и не таких «королев» в постель укладывал.
Чтобы понять, как эта херня вообще работает, я видел только один выход: послушать Полину и на время от неё отвалить — быть может, это действительно обычное влечение, которое можно вылечить банальным расстоянием.
Долго ждать возможности проверить план в действии не пришлось: уже на следующий день мы встретились в офисе Богдана, где присутствовали обе наши семьи; и если Полина вела себя так, будто находилась в кругу друзей, то я был совершенно отстранён и на её высказывания и попытки вовлечь меня в беседу реагировал… никак. Я замечал, что Молчанова бросает на меня хмурые косые взгляды; отчасти меня это веселило, а отчасти бесило, потому что я не мог понять причину: она недовольна тем, что я не играю свою роль, или раздосадована, что внезапно перестала быть центром моей вселенной?
Из кабинета я вышел, едва разговор начал подходить к концу, сославшись на внезапно появившиеся дела, и почти не соврал: если мы с парнями и дальше продолжим игнорить идею Шастинского по поводу отдыха на природе, то следующий семестр этот долбоящер будет посещать пары на костылях, потому что мы все уже затрахались слушать его нытьё о том, какие мы «отстойные друзья».
Стук каблуком Полины по мраморному полу в холле перед парадным входом я услышал ещё издали — они стучали как-то особенно… высокомерно, что ли. Девушка догоняет меня и резко тормозит прямо передо мной — совсем как я тогда в торговом комплексе.
— И какую игру ты затеял на этот раз, Матвеев? — хмуро ворчит она. — Думаешь, получится подогреть мой интерес к тебе, если будешь меня игнорировать?
Хм, интересная гипотеза…
Изображаю на лице снисходительную полуулыбку, прячу руки в карманы тёмных джинсов — на всякий случай — и наклоняю своё лицо ближе к ней, невольно заставив Полину отпрянуть.
— А есть что подогревать?
Лицо девушки ожидаемо идёт красными пятнами смущения, которое она старательно прячет за маской гнева.
— Не льсти себе, — фыркает она, демонстративно закатывая глаза.
