Бо приоткрывает окно, впуская в тёплый салон ледяной январский воздух, заставляя меня вздрогнуть от холода. Пока он курит, выдыхая сизые облачка дыма в воздух, рядом с нами останавливается чья-то «Приора»; и хотя все её окна закрыты наглухо, я всё равно имею честь «наслаждаться» песней Шуфутинского про третье сентября, которую всем сердцем ненавижу — должно быть, потому, что именно в этот день родилась, и на протяжении всей своей жизни вынуждена получать её в качестве сопровождения к чьему-либо поздравлению. Всем кажется, что это весело и оригинально, а меня уже тошнит даже от исполнителя, хотя Михаил Захарович не виноват в том, что у людей начисто отсутствует фантазия.
Вопреки ожиданиям в мои апартаменты Богдан не поднимается — предпочитает вернуться в офис и помочь отцу исправить ситуацию с практически сорвавшейся сделкой, которую они вместе готовили целый год. Сегодня вечером будет устроен небольшой приём, на котором они сделают последнюю попытку наладить контакты, поэтому всё должно пройти по высшему разряду.
Изначально этот приём планировался как последний штрих для укрепления связей и начала сотрудничества, а по итогу превратился в последнюю спасительную соломинку, поэтому сегодня и от меня будет многое зависеть. Я по сотне раз проверила списки приглашённых, сняла пробу с каждого блюда, чуть не убив при этом свой желудок, и убедилась в том, что банкетный зал выглядит как надо.
Свой собственный образ я тоже продумала до мелочей — благо под рукой всегда была любая мало-мальски необходимая косметика и платья на любой вкус; сперва тёплый душ с ароматным персиковым маслом, запах которого даже Богдана не оставляет равнодушным; затем следует кружевное бельё бежевого цвета — обожаю эту мягкую цветовую гамму.
Пока в тело впитывается персиковый крем из того же набора, наношу вечерний макияж, подчёркивающий правильные черты лица, и слегка завиваю волосы, оставляя их распущенными. В завершение образа надеваю платье от «Валентино» того же бежевого цвета, расшитое серебряными нитями, и туфли-лодочки на умопомрачительном каблуке, но устать на них не боюсь — уже давно привыкла.
Да и положение обязывает."
"В восемь вечера на телефон приходит сообщение от Богдана, в котором он выражает «сожаление» о том, что сам за мной приехать не сможет, так как им с Николаем Александровичем приходится глаз с клиентов не спускать, чтобы не потерять последний призрачный шанс на заключение сделки, но за мной приедет служебный автомобиль.
