— Мне надо где-то перекантоваться пару недель, так что тащи свою задницу к себе домой, я подъеду.
В трубке слышится какой-то грохот и лязг, и наконец-то музыка стихает.
— Твою берлогу взорвали террористы?
— Хорош петросянить. Едешь — нет?
— Да чё ты как баба на пятом месяце беременности, щас буду.
Приезжаю на целых полчаса раньше друга и снова сканирую взглядом тёмные окна теперь уже его квартиры, надеясь, что он убрал свои «игрушки», которые обычно имеют привычку беспорядочно валяться по всему дому.
Машина Шастинского тормозит в паре сантиметров от моей ноги — выпендрёжник — и ослепляет светом фар.
— Так что случилось? — едва выйдя из салона, спрашивает он.
— Вселенский потоп, — невесело хмыкаю.
— Опять? — округляет Лёха глаза. — Чувак, на твоём месте я бы уже давно показал этому придурку, как прекрасны больничные койки."
"— Расслабься, парней тут всё равно нет, — фыркаю.
Лёха смотри на меня с благодарностью, и вот передо мной уже не клоун, а парень, которому всё осточертело.
Наверно, меня никогда не перестанет удивлять эта его способность переключатся между эмоциями — будто по щелчку пальцев. Не знаю, сколько надо жить и чего повидать за свой век, чтобы овладеть такой техникой, но Лёха умудрился освоить её всего за год — пока мы снимали его с наркоты и ныкали по реабилитационным центрам. То ли его бесили эти сочувствующие взгляды от нас с парнями, то ли он просто не хотел грузить всех своими проблемами, предпочитая вариться в них в одиночку, но с той самой ночи, как его выписали, никто из парней ни разу не видел его серьёзным — ну, кроме меня.
Его манера поведения немного напоминала Полинину — с той лишь разницей, что они использовали разные техники: если Лёха включал функцию идиота, то Молчанова — функцию стервы. И в какой-то степени они оба поступали неправильно, потому один держал всё в себе, заставляя меня гадать, когда же он рванёт, а вторая просто пряталась за своей холодностью, и это тоже не приведёт ни к чему хорошему.
— Я без неё сдохну, — внезапно произносит Шастинский, отвлекая моё внимание на себя.
Хлопаю его рукой по плечу: мы оба в одинаковой заднице.
Вот только мне достаточно просто закинуть Полину на плечо; Лёхе же с Кристиной приходится просчитывать каждый шаг, а он к такому не привык.
