Сейчас я бы отдала целую галактику за то, чтобы выйти из дома в обычных джинсах и свитере, съесть мороженое, сидя на деревянной скамейке в парке, и не волноваться о том, кого в тебе видят другие.
Главное, кого ты сам видишь в себе.
Подхожу к окну ближе, чтобы упереться в него ладонями и лбом, и тело тут же застывает памятником самому себе, потому что внизу, под фонарём, я вижу фигуру Кости: опёршись бедром о капот, он смотрел прямо в мои окна — если судить по наклону его головы. Вот его лицо освещает экранная подсветка телефона, и я готова поклясться, что он звонит мне, вот только дозвониться у него не получится.
Чисто интуитивно догадываюсь, что он звонит ещё несколько раз, а после садится в машину и уезжает, а по моим щекам вновь ползут молчаливые слёзы.
Мне нужно двигаться дальше.
* * *"
"— Этот день должен был быть не таким, — повторяю в сотый раз, пока София укладывает мои волосы.
— Этого дня вообще было быть не должно, — недовольно отзеркаливает она.
Сегодня я впервые за последние две недели видела кого-то кроме Богдана — и то это исключение было сделано только из-за свадьбы.
Я даже на работе не появлялась всё это время — Бо наплёл всем что-то про то, что у меня предсвадебная депрессия или нервное расстройство или что-то вроде того. Это не вызвало никаких вопросов, потому что девушки в принципе чересчур эмоциональны, хотя поверить в то, что так могла повести себя я — на грани фантастики.
Мама стояла позади и осторожно разглаживала несуществующие складки на моём свадебном платье, вот только вместо грусти или разочарования — ну или гнева на худой конец — на её лице временами мелькала улыбка.
Скорее всего, она позволяла себе испытывать радость в те моменты, когда считала, что её никто не видит. Я порывалась спросить, что такого смешного она увидела во всей этой ситуации, но не рискнула: уж пусть лучше веселится.
София заправляет последнюю шпильку в мою корону из волос — как иронично — и поправляет и так идеальный макияж. Жаль, что от моего синяка на щеке не осталось и следа; мои родители и подруга, а так же гости со стороны Авериных наверняка оценили бы такой «мейкап».
— Что толку теперь говорить об этом? — риторически спрашивает мама. — Давай мы лучше наденем на Полю эту красоту!
Лично мне платье не казалось таким фантастичным — обычный кусок атласной ткани; даже моё платье на выпускном в университете было красивее, хотя, может, я так говорю лишь потому, что мне не хочется выходить замуж.
