Наглый. Дерзкий. Родной

Лентяи и взяточники, которым лишь бы дело закрыть, а главный девиз «Был бы человек, а статью мы найдем!»

Я приняла душ, надела халат и вернулась в кухню, чтобы сварить себе кофе. Включила аппарат, и пока он жужжал, с ненавистью смотрела на банку огурцов. Не знаю, в чем конкретно они провинились, может, тем, что были закатаны, а потом заботливо привезены Матвеем?

В просыпающийся мозг вихрем ворвалась мысль, что этот чугастрик вчера свободно разгуливал по моему дому.

Точно больше не пью!

Я взяла чашечку с кофе, сделала глоток и отвлеклась на мобильный.

– Привет, – хрипло ответила Наташе.

– Ты жива? – страдальчески провыла подруга.

– Не так чтобы очень. А ты?

– Катя, а ты помнишь все, что вчера было?

– Нет, – призналась я, – что случилось?

– Кать, а где мы вчера белку взяли? – нервно хохотнула подруга.

– К-какую белку? – не поняла я.

– Из мультфильма «Ледниковый период». Помнишь, там белка была, которая все серии желудь прятала?

– Мультик помню, а вчерашнюю белку нет, – честно призналась я. – А что? Тебя обокрали?

– Обокрали, только наоборот.

Я проснулась утром, а у меня в прихожей лежит белкин костюм. Пустой. Деньги и украшения на месте, я одетая, значит, меня не обокрали и не изнасиловали. Не хотелось бы думать, что изнасиловать белку хотела я – настолько, что он без костюма сбежал, но мысль не покидает.

Я села на стул и обалдело хлопала глазами, пытаясь вспомнить белку.

– Нат, я только пожарных помню.

– Угу, таких коней забыть нельзя, хуже твоих миланских.

– Не напоминай, – скривилась я.

 – А точно ничего не пропало?

– Точно, я налик дома не храню, а мои скромные украшения в шкатулке, я дважды перепроверила.

– Может, Авроре позвонить? – предположила я и пожаловалась: – Я ничегошеньки не помню.

– Я наберу ей. Ты там как?

– Жива, и это главное, – оптимистично заверила я. – Сейчас попробую адвокату позвонить, которого мне Дэн посоветовал, может, он поспособствует открытию салона? Если мы чисты перед законом и доказательств наших противоправных действий нет, обязаны открыть.

Иначе это какой-то полицейский произвол получается.

– Я на телефоне, если что – звони.

– Спасибо, – от души поблагодарила я и поспешила разговор закончить.

Мне звонили по другой линии.

– Да, – проворчала я.

– Катя, твою мать! – душевно поприветствовал меня бывший муж.

– И твою тоже, – вежливо ответила я.

– Где Федя?

– У моей мамы ночевал. Что-то случилось?

– Случилось то, что я четыре дня не могу дозвониться до матери своего сына, – с укором заметил Стас.