Наглый. Дерзкий. Родной

Может, действительно меломан, а фразочку упер для красивого словца?

Нет, я так больше не могу!

Мне нужна пауза, перерыв и пару дней без Эдуарда, чтобы как следует все обдумать.

Может, Дэнчику позвонить? Он адвокат, может, у него есть знакомые в полиции, которые нам помогут узнать, кто такой Эд?

Я чуть было не полезла за мобильным, чтобы в тот же миг позвонить старому приятелю и озадачить его своей просьбой.

Но глянула на время и поняла, что за окном глубокая ночь, а у Дэна годовалый малыш.

– Приехали, Кать, – Эд развернулся ко мне, выключил зажигание, достал ключ и протянул мне.

Я медлила. Тогда Эдуард протянул руку, взял мою ладонь в свою и погладил запястье большим пальцем. Сглотнул, резко поднял глаза, сжал челюсти и положил в мою ладонь ключи.

Сжал мой кулак своей рукой и шарил взглядом по моему лицу – растерянным, голодным. Остановился на губах и заиграл желваками.

Мое сердце пустилось в галоп, по телу снова побежали мурашки, а в голове зажглась красная лампочка.

– Спасибо, что подвез, – мой голос охрип.

Эд выпустил мою руку, отвернулся к окну, потер лицо ладонями и решительно выдал:

– Что бы ты себе ни надумала сегодня, ты мне нравишься, Кать. И я никому не позволю тебя обидеть, ясно?

– Мне пора, – напомнила я.

Мне надоело играть с ним в угадайку. Я просто хотела домой."

"Вышла из машины и побрела к своему подъезду не оглядываясь. Я чувствовала его взгляд на своем затылке, снова по телу пробежали мурашки, но обернуться сил не было.

И только когда за моей спиной захлопнулась дверь, я поняла, что все это время не дышала.

Оказавшись в относительной безопасности подъезда, бегом добежала до квартиры, заперлась на все замки и обессиленно оперлась спиной о стену, держа руку на груди, где как одержимое колотилось сердце.

Глава 17

– Мам… Мама, вставай, – теребил меня за плечо Феденька.

Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на сына:

– Что такое?

– Там тетя Рори стучит в дверь, с тренером Робертом пришла, – объяснил Федя.

– Открой, – велела я, – я сейчас.

Я несколько раз моргнула, вспоминая, какой сегодня день. Вздохнула, выпила воды – стакан всегда по привычке ставила у кровати – и глубоко вздохнула.

Последние четыре дня выдали по-настоящему сумасшедшими. Я разбиралась со своими проблемами в салоне и собственными внутренними метаниями. Выяснилось, что паленым оказался один-единственный тюбик краски, именно тот, которым мы красили Элеонору.